Переживаю о том, как все проходит, не сомневается ли она в правильности смены профессии – да и вообще, как протекает первый день в академии. Я желаю Айви самого лучшего и надеюсь, что так оно и будет, потому что, черт возьми, она как никто заслуживает прорыва и обрушившегося на голову счастья.

Подняв голову, я замечаю, что цепкий взгляд Кирана прикован ко мне. Одной брошенной на телефон секунды засранцу хватает, чтобы прочитать меня как открытую книгу. Я слышал, как Лайла в шутку называла считывание чужих эмоций его суперспособностью, и, честно говоря, еще не встречал человека, которому бы это удавалось лучше.

Именно поэтому на ближайшие полчаса, пока по косточкам разбираем манеру катания Кая Сильвертона, мобильник отправляется глубоко в карман.

К тридцать четвертой минуте уже сводит челюсти. Точный хронометраж известен лишь потому, что я неусыпно слежу за временем по телефону Ирвинга: каждые пять минут он достает мобильник, чтобы настрочить ответ очередному десятку «заек».

Честно говоря, просто чудо, что он до сих пор не превратился в ходячий рассадник венерических заболеваний.

— Когда возвращается Эллингтон? — интересуется Грейсон. — Тренер все уши прожужжал, что вы не тренируетесь в паре.

Запустив пятерню в волосы, я пожимаю плечами.

— На следующей неделе.

Шесть дней, двенадцать часов и тридцать три минуты... но кто считает?

Уж точно не я.

Ведь иначе придется признать: впервые в жизни с содроганием жду встречи с лучшим другом. Придется признать, что я избегаю его звонков и сообщений, потому что все мысли заняты лишь одним – как бы впиться губами в рот его сестры.

Да уж... я совершенно не веду обратный отсчет времени, оставшегося с Айви наедине.

— Он возвращается в следующую субботу, — кряхтит Джонсон.

Митчелл присвистывает.

— Слава яйцам. Обожаю тебя, здоровяк, но на льду вы с Эллингтоном куда лучше смотритесь в связке.

Грейсон бросает в мою сторону ухмылку.

— Не терпится снова увидеть вас в деле. Скажу честно, вы, парни, популярны не меньше, чем мы с Эшфордом.

Киран подмигивает ребятам.

— Дьявольские близнецы.

— Лучшие форварды лиги! — заявляет Ирвинг.

О’Коннор качает головой, подаваясь вперед и таская закуски, которые расставил Киран.

— А я просто рад, что Калеб не загремел за решетку.

— В запасе еще целая неделя, — замечает Джонсон.

— Черт, и то верно.

— Предлагаю в следующий раз рвануть в поездку всей командой, — выдвигает идею Грейсон.

Киран хлопает лучшего друга по плечу.

— Чертовски здравая мысль! Я обеими руками за, оторвемся по полной.

— Ты теперь окольцован. Никаких отрывов.

Он сверлит Джонсона взглядом.

— Если не умеешь веселиться, будучи в отношениях, это печально.

Ирвинг заливается хохотом.

— Урыл, сучка!

Голова Джонсона медленно поворачивается в сторону Ирвинга. Удивительно, как тот не падает замертво. Хотя то, что он мгновенно затыкается, удивления не вызывает.

Именно в этот момент в кармане джинсов вибрирует телефон.

Становится даже неловко от того, с какой скоростью я его выхватываю.

Птичка: На сегодня все, еду обратно!

Птичка: Прошло отлично!

Едва пробежавшись глазами по тексту, я проворно вскакиваю на ноги и хлопаю парней по плечам.

— Я погнал. Увидимся на тренировке в понедельник.

Ирвинг смотрит на меня самым несчастным щенячьим взглядом.

— Мы же только начали тусить!

Грейсон с Кираном переглядываются.

— Какие планы на вечер, Валенти?

Подхватив куртку и ключи, я невольно хмурюсь. Они стопудово что-то задумали.

— Мы с Айви заняты. А что?

Их брови синхронно ползут вверх, а затем Грейсон лениво тянет:

— Не знал, что вы с Айви идете в одном комплекте.

Откинувшись на спинку дивана и скрестив на груди руки, Киран расплывается в ухмылке.

— А Калеб в курсе?

Смерив капитана и делового партнера свирепым взглядом, я цежу сквозь зубы:

— Ни в каком мы не комплекте.

Не желая пускаться в дальнейшие объяснения – потому что в последнее время я и сам, возможно, так считаю, – разворачиваюсь, машу через плечо и широким шагом выхожу.

Запрыгнув в машину, слишком отчетливо осознаю, насколько сильно жажду ее увидеть. За прошедший месяц мы впервые расстались на такой долгий срок, и, черт меня подери, пока Айви не было, я думал о ней каждую гребаную минуту.

Делает ли это меня законченным идиотом? Вполне возможно, вот только заставить себя переживать из-за привязанности я не в силах.

Знаю лишь одно: рядом с Айви счастлив как никогда прежде. Я чаще улыбаюсь, больше смеюсь и, что самое главное, чувствую душевный покой. До сих пор подобное умиротворение испытывал исключительно на льду, а теперь сижу, снедаемый жгучей потребностью оказаться рядом с младшей сестренкой лучшего друга, потому что она – единственное, о чем я могу думать.