Что бы двое ни затеяли, правда все равно всплывет наружу в нужный момент.

— Вы можете наконец заткнуться и перестать обсуждать собачью породу Ирвинга? — ворчит Джонсон.

— Хватит портить собачий парад, — О’Коннор небрежно закидывает руку на спинку дивана; русые волосы полностью скрыты под надетой задом наперед кепкой.

— Вот именно, Джонсон, слышал? — Ирвинг гордо вздергивает подбородок. — Дай мне пройтись парадным шагом.

— Я вообще не это имел в виду, — О’Коннор с размаху прикладывает ладонь ко лбу.

— Тебе бы уши проверить, — бурчит себе под нос Джонсон.

— Достал, засранцы! — входная дверь распахивается, и в комнату врывается Джек Льюис, энергично размахивая руками. Торжественным жестом он поднимает над головой толстый черный прямоугольник. — В качестве благодарности разрешаю падать и целовать мне ноги.

— Вообще-то, запись достал я, — закатывает глаза Киран. — А тебя просто заставил перекинуть ее на видеосистему.

— Что еще за хрень эта ваша видеосистема? Почему нельзя просто посмотреть с телефона? — искренне недоумевает Ирвинг, и в комнате повисает гробовая тишина.

— О, ради всего святого, — Джонсон с тяжелым вздохом запрокидывает голову. — Я слишком стар для подобных разговоров.

— Еще бы, пацан в глаза не видел гребаную видеокассету, — Грейсон переводит на Ирвинга почти умоляющий взгляд. — Пожалуйста, скажи, что ты нас разводишь.

Его щеки заливает густой румянец.

— Само собой, я просто прикалываюсь.

По комнате прокатывается дружный вздох облегчения, но мы с Кираном переглядываемся: от него явно не укрылось, как Ирвинг поспешно вытащил мобильник. Хватает одного взгляда, чтобы убедиться в своих подозрениях. Парнишка гуглит, что это такое.

— Порядок, приятель? — интересуюсь я.

Тот суетливо опускает телефон и с улыбкой запихивает в рот целую горсть попкорна.

— Я знаю, что это. Просто привык называть видеокассетой, а не видеосистемой.

— Ну-ну, — медленно протягиваю я.

— Клянусь, — шепчет он.

Решив не докапываться до парня, я поворачиваюсь к Кирану и наблюдаю, как тот вставляет кассету в магнитофон. Слава богу, О’Коннор озвучивает ровно то, что крутится на языке.

— Во-первых, где ты вообще откопал эту доисторическую бандуру? Ей-богу, они же все вымерли. А во-вторых, Ирвинг прав. Почему мы не смотрим запись в цифре?

— Чтобы никто не смог на меня выйти.

— Эй! — возмущается Льюис. — По шапке-то получу я!

Киран ухмыляется.

— Я в курсе.

— В качестве мести подарю Эмми на Рождество барабанную установку, мудак.

— А я куплю беруши.

— Тогда притащу усилок.

— Кстати об Эмми: где она? — спрашивает Грейсон, оглядывая гостиную Эшфорда.

— Лайла отвезла к Маме Медведице Карсон.

Грейсон тепло улыбается.

— Значит, ребенка вовсю балуют?

— О, еще как. Твоя мама тоже там.

Покачав головой, Грейсон смеется.

— Она уже всю плешь проела с новыми внуками. И виноват в этом ты.

— Ладно, погнали, парни, — Киран оборачивается, поднимая пульт. Одно нажатие кнопки – и на плоском экране телевизора появляется ледовая арена. — Подборка прокатов Кая Сильвертона.

— А почему мы делаем из игровой записи такую тайну? — медленно спрашивает Грейсон.

Киран пожимает плечами, не снимая с лица дурацкой ухмылки.

— Так прикольнее.

Команда дружно стонет, а Льюис вскакивает на ноги.

— Стоп, то есть я целый гребаный час искал, кто сможет закатать видео на кассету... ради атмосферы?

Киран подмигивает.

— Месть.

— За что? — ошарашенно выпаливает тот.

Киран лишь приподнимает бровь, и Льюис тут же сдает позиции, примирительно поднимая руки.

— Туше.

— Вот теперь мне стало чертовски интересно, — ворчит Джонсон. — Что за компромат у тебя на Льюиса?

Проигнорировав вопрос, Киран нажимает на воспроизведение и обращается ко всей компании.

— Мы хотим видеть Кая в команде, так что давайте изучать его стиль. Нужно понять, как лучше взаимодействовать на льду к тому дню, когда он выйдет на просмотр «Ледяных Ястребов».

Грейсон задумчиво трет покрытый щетиной подбородок.

— А мысль-то неплохая.

— Можно припишу заслугу себе? — встревает Льюис.

— Нет, — в один голос рявкают Киран с Грейсоном.

Льюис начинает пререкаться со всеми подряд, доказывая, почему чужая идея непременно должна достаться ему, и я решаю отключиться от болтовни. Беру мобильник, чтобы проверить, ответила ли Айви. Внутри зарождается совершенно новое чувство: я никогда не страдал телефонной зависимостью, но пялюсь в экран, кажется, уже в миллионный раз.

И не стыдно признаться: я волнуюсь.