Развернувшись в кресле, я смотрю в заднее стекло, но его там нет. И только перегнувшись через центральную консоль и посмотрев в правое зеркало, я вижу его голую спину – он сидит на корточках за колесом, а из-под него летит грязь.

Сморщив нос, кричу:

— Надеюсь, ты приведешь себя в порядок, прежде чем сесть обратно!

— В свою собственную машину?

— От тебя будет вонять!

— Предлагаешь помыть меня, Птичка?

Может, я и правда голодная, потому что почему иначе мой живот так сладко скручивает от одной только этой мысли?

Я издаю неопределенный звук, но уже через секунду Маттео командует:

— Газуй! Руль до упора вправо!

Переключаю передачу, плавно жму на газ, но воздух снова разрезает звук крутящегося в грязи колеса; двигатель натужно ревет, работая на пределе.

— Еще немного, Ви!

Я давлю на газ сильнее, пикап дергается вперед, и в этот момент Маттео кричит:

— Черт!

Широко распахнув глаза, я резко торможу, переключаю коробку в режим парковки прямо на насыпи и выскакиваю из машины.

— Что случилось? Ты в порядке? Ты...

Слова застревают в горле: обойдя машину сзади, я вижу Маттео, который пытается подняться из той самой грязевой лужи, в которой мы застряли. Нахмурившись, он поднимает грязные руки, сгребает жижу с груди и стряхивает ее в сторону.

Я подношу руку ко рту и прикусываю кулак, чтобы не рассмеяться. Но потом передумываю. Этот мужчина безжалостно дразнил меня все последние восемь часов.

Я даю волю смеху.

— Только попробуй что-нибудь сказать, — рычит Маттео; он покрыт грязью с ног до головы.

Его очевидное раздражение – это то, что окончательно меня добивает. Мои смешки переходят в глубокий, надрывный хохот. Маттео свирепо смотрит на меня сквозь грязь на лице, но это зрелище заставляет меня смеяться еще сильнее.

— Почему ты выглядишь так, будто напялил костюм снежного человека? — завываю я.

— Птичка, — рычит он с низким предупреждением.

Вытирая слезы в уголках глаз, я сгибаюсь пополам, хватаясь за живот.

— О боже мой, пожалуйста, вернись на дорогу! Уверена, ты попадешь в вечерние новости!

— Айви, — снова предупреждает он, но меня уже не остановить. Достаю телефон из кармана и поднимаю его, чтобы сделать фото. Но как только Маттео видит телефон в моей руке, он бросается на меня. — Да ни за что.

Я визжу, резко разворачиваюсь и бегу прочь. Бросаю телефон в открытое окно пикапа и поднимаю руки вверх в жесте невиновности.

— У меня его больше нет!

— Я слышал звук затвора!

Черт.

— Все в порядке, я никуда это не выложу! — кричу я, обегая пикап и взбираясь на насыпь, пытаясь от него спастись. Но в ту секунду, когда Маттео, покрытый грязью, бросается за мной на насыпь, поскальзывается и теряет равновесие – меня снова накрывает приступ истерического смеха.

— Черт! — выдавливаю я сквозь смех. — Прости, но мне не жаль. Я абсолютно точно отправлю это всем.

С глухим рычанием Маттео бросается на меня, и на этот раз я не успеваю увернуться.

Его руки обвивают мою талию, и он прижимает меня к себе – вместе со всей этой грязью. Визжа, я пытаюсь вырваться и оттолкнуть его.

— Маттео!

— О, так мы теперь перешли на имена?

Он закидывает меня на плечо, и я получаю пол-лица грязи с его потной поясницы. Вот теперь я ору по-настоящему.

— Фу! Клянусь богом, Маттео, если я подхвачу какую-нибудь заразу из-за твоих выходок, я буду преследовать тебя с того света!

— Не соблазняй меня хорошим времяпрепровождением.

— Сними это с меня!

Грязь омерзительно густая и теплая. Она липнет к коже, и я уже физически ощущаю, какими прыщами покроюсь, если не вернусь домой и не смою это.

Вот только раздается щелчок заблокированных дверей пикапа, и мы уходим от него все дальше и дальше. Пытаюсь подтянуться наверх, но руки скользят по грязи, и я снова врезаюсь в его мускулистую спину.

— Ты как Железный Дровосек. Иисусе Христе, Валенти, в тебе вообще есть хоть грамм жира? — единственный ответ, который я получаю – это тяжелый топот его ботинок. — Куда, черт возьми, мы идем?

— Ты сказала, что хочешь это смыть, — ровно отвечает он.

— Именно! Так объясни мне, почему мы уходим от машины?! Ух, Валенти, клянусь богом...

— И что же ты сделаешь, Птичка? — дразнит он.

Прищурившись, я рычу себе под нос, а затем тянусь и щипаю его.

Маттео подпрыгивает на добрый фут в воздух, но хватки не ослабляет.

— Ай! Какого хрена? Ты что, меня только что ущипнула?

— Да! Поставь меня на землю, ты, гигантский грязный бабуин!

Его голова откидывается назад от взрыва потрясенного смеха. Этот звук заставляет меня замереть: по венам прокатывается электрический разряд. Волоски на руках встают дыбом, по позвоночнику бежит дрожь, а дыхание перехватывает.

Это самый прекрасный звук на свете.

Пока резкий щипок за бедро не заставляет меня взвизгнуть, и эйфория, охватившая меня, мгновенно испаряется.

— Валенти, — цежу я сквозь зубы.