Впервые за с лишним неделю я смеюсь. Смех зарождается глубоко внутри, постепенно нарастает, пока к общей ломоте в теле не добавляется боль в животе и щеках.

К чистейшему восторгу, вслед за мной раздается низкий, с хрипотцой смех Маттео. Повернув голову, я смотрю на него: взгляд устремлен в пылающее небо, к заходящему солнцу.

— Ты очень красивый, когда смеешься, — шепчу я.

Маттео поворачивается.

— Красивый, говоришь? А как же «не тешь мое эго»? Я-то думал, ради такого комплимента придется встать на колени.

Если щеки и пылают, то я этого не чувствую: жар после бега заглушает любые ощущения.

— По-моему, ты вполне заслужил пару похвал за десять миль, — подмигиваю я. — Хотя я бы все отдала, лишь бы посмотреть, как ты умоляешь.

— Угу, — хмыкает он. — Зрелище явно незабываемое.

Мы на миг замолкаем, не сводя друг с друга глаз. Напряжение нарастает, будто туго натянутая струна, что вот-вот лопнет.

Что, если Маттео – единственный мужчина, рядом с которым я чувствую себя в безопасности?

Похоже, он единственный, на кого я могу смотреть и испытывать все то нормальное, что должна чувствовать девушка, глядя на привлекательного парня. Похоть, жажду, влечение – от него кожа зудит, а кровь закипает.

Когда Картер пытался пойти на сближение, тело парализовало. Я даже дышать переставала. Но с Маттео все иначе. Напротив, я ищу любого предлога, чтобы ощутить его прикосновение.

Глаза, которыми любовалась с самого детства, пристально всматриваются в мои, а затем Маттео хрипло шепчет:

— Что она с тобой сделала?

Вопрос застает врасплох – во-первых, я надеялась обойтись без расспросов. Казалось, он дает выстрадаться и не полезет в душу, пока я пытаюсь спустить все на тормозах. А во-вторых, поражает выражение его лица. Маттео выглядит так, будто готов идти за меня войной.

— Она разбила мне сердце, — выдавливаю я сломавшимся голосом.

Его взгляд мгновенно теплеет.

— Позволишь собрать его по частям?

Мягко улыбнувшись, я делаю то, чего никогда прежде себе не позволяла, – не глушу порыв прикоснуться. Протягиваю руку и едва ощутимо касаюсь его щеки ладонью.

— Ты уже собираешь.

Маттео накрывает ладонь своей, и от этого движения сердце подступает к самому горлу. Я уже жду, что он отведет руку, но Маттео лишь бережно прижимает ее к щеке, удерживая.

— Кажется, этого мало, — хрипло шепчет он.

— Более чем достаточно. Ты не даешь мне утонуть.

— Я пойду ко дну, лишь бы спасти тебя.

Маттео медленно прикрывает глаза и чуть заметно подается навстречу, будто сдерживая желание сильнее прижаться к моей ладони.

Между нами никогда такого не было.

Совершенно неизведанная территория.

Мне бы сосредоточиться на том, чтобы прийти в себя, разгрести проблемы и собрать жизнь по кусочкам, но, когда мы лежим посреди безлюдного парка в центре Денвера на закате солнца, все кажется правильным.

— Ты только не останавливайся, ладно? Не сдавайся, как на этой неделе.

От его слов я на мгновение немею. От отчаянной мольбы в голосе сердце пропускает удар.

— Постараюсь.

— Я до смерти перепугался, Айви.

При звуке своего имени я судорожно вдыхаю воздух. Для него всегда была Птичкой.

Маттео продолжает все тем же охрипшим голосом.

— Я был в ужасе, — он делает паузу. — Думал, теряю тебя.

Так и есть.

— Прости.

Впервые в жизни это не пустые слова. Глядя в темно-зеленые глаза, я вижу, как сильно ранила Маттео, какую невыносимую боль причиню, если увяну и превращусь в ничто.

Он тяжело, со звуком сглатывает.

— Не сдавайся. Пожалуйста. Ты еще не закончила покорять мир. Просто двигайся дальше... хорошо?

— Хорошо.

Маттео выдыхает – так тяжело и глубоко, будто держал воздух в груди всю последнюю неделю. Под кожей шевелится чувство вины за то, что я заставила его известись. И то, что Калеб до сих пор не прилетел домой, говорит лишь об одном: Маттео скрывал, в какую беспросветную тьму я погрузилась.

Рука соскальзывает с его щеки, когда Маттео поднимается и протягивает ладонь.

— Пошли.

— Куда?

Уголок его губ дергается.

— Дай руку и узнаешь.

Довериться Маттео – самое простое, что есть в этом мире.

Я вкладываю пальцы в ладонь, и по руке пробивает электрический разряд, от которого волоски встают дыбом. Не сводя глаз, Маттео плавно тянет меня вверх, помогая встать.

Оказавшись на ногах, он обнимает меня за плечи и, с улыбкой глядя сверху вниз, ведет по аллее парка.

— Ты все так же скверно готовишь?

Я фыркаю.

— Смотря что готовить.

— Приму за «да», — бурчит он.

Глава 21Маттео

Маттео: Процесс идет

Маттео: Даю еще три недели, и сможем запустить бета-тестирование

Эшфорд: Святая срань, чувак

Эшфорд: Ты даже не представляешь, как я жду этого

Эшфорд: Ты легенда