— Нет.

Сердце ухает, а тело сжимает такая тревога, какой еще испытывать не приходилось.

Я знаю: где-то там, в глубине, скрывается моя Птичка. Та самая девчонка, которую любил с самого раннего детства. Она просто обязана там быть.

Реальность, в которой Айви больше нет, мне не вынести.

Глава 15Маттео

Три дня спустя

Бесшумно приоткрыв дверь, вижу, что в комнате по-прежнему царит полумрак.

— Я принес тебе кофе из твоей любимой кофейни. Сделаешь глоток?

Ее голос срывается – такой же надломленный, как и сердце.

— Не хочется. Извини.

— Ну же, Птичка, тебе нужно хоть что-то есть и пить, — умоляю я, отчетливо слыша это в собственном голосе, но все без толку.

— Не думаю, что смогу.

Глава 16Маттео

Четыре дня спустя

— Птичка?

— М-м?

— Девчонки звонили, зовут в «Тотти». Пойдешь?

— Прости, — шепчет она. — Нет.

Еще одна осколочная рана в самое сердце.

Глава 17Маттео

Пять дней спустя

Тихий стук в дверь.

— У меня для тебя сюрприз, — осторожно войдя, я кладу рядом с ней коробку с беговыми кроссовками, солнцезащитными очками, часами и поясной сумкой. — Это когда будешь готова снова побегать, — мягко произношу я, словно пытаюсь выманить из укрытия напуганного зверька.

Она на мгновение затихает, разглядывая вещи из-под одеяла. Почистив горло, Айви едва слышно шепчет:

— Спасибо, Маттео.

Сердце комком подступает к горлу, а затем камнем падает в желудок.

— Валенти.

— Что?

— Ты всегда называешь меня Валенти.

— Ах да. Точно. Извини.

Вернись ко мне, Птичка, всем сердцем хочу закричать я.

Глава 18Маттео

Шесть дней спустя

— Птичка, я испек печенье с шоколадной крошкой. Хочешь одно?

— Я не голодна.

Прикусив губу, я киваю.

— Хочешь яблоко? Я заметил, оно тебе понравилось.

— Давай.

Облегченно вздохнув, я улыбаюсь впервые за последние шесть дней.

— Значит, яблоко, — застыв на пороге, добавляю: — Я купил тебе новый телефон и настроил с новым номером, — замявшись, я все же продолжаю: — Номер твоей матери заблокировал.

На глаза Айви мгновенно наворачиваются слезы, я вижу в них безграничную признательность.

— Спасибо.

Глава 19Маттео

Неделю спустя

На этот раз я даже не утруждаю себя стуком. Я и так знаю, что она не делает ничего, кроме как лежит в своей постели. Она не покидала ее, если не считать редких шаркающих вылазок в ванную в течение дня. И мне не стыдно признаться: когда, работая над кодом, я слышу звук сливающегося наверху унитаза, все мое тело затапливает облегчением.

Сделав глубокий вдох, толкаю дверь и на цыпочках захожу внутрь, пока не вижу, как поднимаются эти голубые глаза. Она не спит, но внутри словно никого нет.

Поставив кофе на тумбочку, я слегка ей улыбаюсь.

— Карамельный латте. Твой любимый.

Ее взгляд скользит к чашке, веки едва заметно расширяются.

— А что это сверху?

— Сердечко, — хрипло объясняю я.

То, как она сглатывает, слышно в тишине, но не это повергает меня в шок. Меня шокирует то, что она приподнимается, чтобы сесть, и тянется к дымящейся кружке.

— Спасибо, Маттео.

Любые крохи надежды, которые испытал, увидев в ней проблеск жизни, покидают меня.

Я еще никогда так отчаянно не жаждал услышать, как она назовет меня Валенти.

Глава 20Айви

Поиск

Вопрос: Как перестать грустить?

Ответ: Чтобы справиться с грустью, уделите внимание заботе о себе: правильно питайтесь, занимайтесь спортом, больше спите и бывайте на солнце. Попробуйте пообщаться с друзьями или родными. Уделяйте время любимым увлечениям. Если подавленное состояние не проходит, подумайте об обращении к врачу или психотерапевту

Прошло больше недели с того самого звонка, разорвавшего сердце в клочья и заставившего меня возненавидеть утренние пробуждения. Звонка, бесповоротно изменившего отношения с матерью.

Спускаться по лестнице странно: я отвыкла покидать спальню. И, похоже, не только меня сбивает с толку внезапная смена обстановки. Маттео, замерев, дважды моргает, не веря своим глазам, а затем резко вскакивает с офисного кресла.

— Птичка! — ошарашенно восклицает он.

Мы сталкиваемся у подножия лестницы и замираем, разглядывая друг друга, совершенно не представляя, как себя вести и о чем говорить.

— Привет, — выдавливаю я, прочистив горло.

— Привет, — выдыхает он с таким нескрываемым облегчением, что становится совестно за причиненные ему тревоги.

Маттео... мой спаситель.

Ума не приложу, как бы я справилась в эту жуткую неделю. Он стал якорем в бурю; не окажись его рядом, меня бы давно смыло за борт, навсегда затеряв в пучине.

От нахлынувших воспоминаний о пережитом кошмаре к горлу подкатывает ком, и я, с трудом сглотнув, твердо заявляю: