— Да, я уже иду, — как раз в этот момент Грейсон возвращается в палату с пустыми руками. — Я перезвоню. Пожалуйста, разворачивай машину.

— Ладно-ладно, но держи меня в курсе! Иначе снова развернусь и приеду за тобой ухаживать.

Я тихо смеюсь.

— Иди к семье. Люблю тебя, пока.

Грейсон напрягается.

Помахав телефоном в воздухе, я поясняю:

— Это Лайла, лучшая подруга.

Грейсон понимающе кивает, и я не могу не заметить, как его плечи расслабляются. С кем, по его мнению, я могла разговаривать?

Указав на его пустые руки, спрашиваю:

— У них закончилась еда?

Грейсон морщится.

— Формально нет, но в два часа ночи не осталось ничего съедобного. Я заказал доставку.

Что-то теплое сжимается в груди.

— Не стоило так утруждаться.

— Стоило. Я не могу допустить, чтобы после всего пережитого ты еще и отравилась.

— Зато я бы оказалась в нужном месте.

Я подвигаюсь к краю кровати; мышцы живота сводит от очередного спазма, но боль даже близко не такая сильная, как раньше. По сравнению с той раскаленной добела агонией, что разрывала меня пару часов назад, это просто детский лепет.

— Э-э, ты куда собралась? — с сомнением спрашивает Грейсон, наблюдая, как я спускаю ноги на пол.

— Нужно кое с чем разобраться, — отвечаю я, избегая взгляда.

— Не думаю, что тебе стоит бродить по коридорам. У тебя капельница.

Я покачиваю стойку взад-вперед.

— Она легко едет.

— И откуда ты это... знаешь?

Я указываю на колесики.

— Она мобильная.

— Мобильная или нет, идея так себе. Просто скажи, что нужно, и я сам принесу.

Импровизируя на ходу, я выпаливаю:

— Это женские штучки. Тебе лучше не знать.

— Плевать, женские или нет, — обойдя кровать, он мягко берет меня за руку, останавливая. — Позволь позаботиться о тебе, Белла. Тебе нужен отдых.

— Я в порядке, честно. Потом все объясню, — лгу я.

Я по-прежнему прячу глаза, когда его палец ложится мне под подбородок и бережно приподнимает лицо. Грейсон смотрит на меня сверху вниз, голубые глаза словно заглядывают в самую душу.

— Куда собралась?

В горле встает ком. Сама не знаю почему, но не хочется рассказывать ему о маме. Не хочется видеть выражение жалости, с которым на меня все смотрят. После такого люди начинают вести себя иначе, а я... просто хочу, чтобы между нами ничего не менялось.

Мне было хорошо рядом с ним, и до безумия горячо. Я не готова это потерять.

— Объясню позже, — снова лгу я, ненавидя привкус лжи на языке.

И судя по крошечной морщинке между его бровей, Грейсон это понимает. Сделав шаг назад, он скрещивает руки на груди.

— Хорошо. Буду ждать вместе с едой.

Такая резкая перемена заставляет замяться.

— Правда?

— Ага.

Я недоверчиво кошусь на него: поверить не могу, что Грейсон так легко сдался. Но сейчас нет на это времени. Разберу Грейсона под микроскопом, когда вернусь от мамы.

Быстро сунув ноги в подготовленные им тапочки, я старательно игнорирую тот трепет в груди от осознания всего, что Грейсон сделал и продолжает для меня делать. Не оглядываясь и катя за собой капельницу, бросаю через плечо:

— Я скоро вернусь.

Глава 34Грейсон

Киран Эшфорд: Все в порядке?

Киран Эшфорд: Нашел ее?

Киран Эшфорд: Все извелись уже

Грейсон: Долго рассказывать, но сейчас все хорошо!

Грейсон: Передай всем, что она со мной

Киран Эшфорд: Слава богу. Ладно, передам

Грейсон: Слушай, вопрос.

Киран Эшфорд: Валяй

Грейсон: Ты когда-нибудь слышал про эндометриоз?

Киран Эшфорд: Новый метод употребления каннабиса?

Киран Эшфорд: Будь я под кайфом, при попытке выговорить подобное слово точно бы заикаться начал

Киран Эшфорд: Его определенно стоит переименовать

Грейсон: Какого хера?

Грейсон: С чего вдруг возникли ассоциации с наркотиками?

Грейсон: Удивительно у тебя мозги устроены

Киран Эшфорд: Надо полагать, речь не о наркотиках?

Грейсон: Нет

«Скоро вернусь» – черта с два.

Белла, похоже, знает меня из рук вон плохо: пока плетусь следом, она ни разу не оборачивается, чтобы проверить, нет ли хвоста. Будто я позволил бы своей больной – внутри все аж кричит при этих словах – фиктивной девушке разгуливать по больнице в два часа ночи.

Случиться может все что угодно. Перестанет действовать лекарство. Нарвется на какого-нибудь пьянчугу. Или банально заблудится.

Против ее затеи найдется добрая тысяча причин, но, поймав упрямый взгляд Беллы, я осознал: она не отступится. Так что я, точно заправский шпион, отпустил ее лишь ради того, чтобы пойти по пятам.