Я шумно сглатываю, когда Грейсон наконец поворачивается. В глубине синих глаз плещется такая неприкрытая, болезненная беззащитность, что перехватывает дыхание.

Потребуется вся выдержка, чтобы не влюбиться в этого мужчину. И остатки благоразумия, чтобы не забывать: все происходящее между нами – фикция.

Глава 21Белла

Мама: Время признаний

Мама: Помнишь, как в старшей школе тебя поймали на прогулах?

Белла: Меня посадили под домашний арест на две недели

Белла: И я пропустила первое свидание со своей первой любовью, который из-за этого начал встречаться с Бьянкой

Белла: Такое сложно забыть

Мама: Ну, я продлила арест, потому что подслушала в супермаркете, как Джереми хвастался друзьям, что пытается сходить на как можно большее количество свиданий, чтобы выставлять девушкам оценки в общей тетрадке

Белла: ТЫ ЗНАЛА ПРО КНИГУ ТРОФЕЕВ?

Мама: Отвратительное название

Белла: Это они его так назвали, не я. И согласна, было мерзко, когда фотки оттуда слили в сеть

Мама: Да, я знала. Не хотела, чтобы ты тоже оказалась на страницах, поэтому и продлила наказание

Белла: Мой ангел-хранитель

Мама: Всегда и навечно

У нас совершенно не было времени, чтобы привыкнуть друг к другу. Времени на то, чтобы прощупать границы физического контакта. С изматывающим предсезонным графиком Грейсона времени не оставалось вообще ни на что. Именно поэтому, когда Лайла присылает очередное ободряющее сообщение, руки дрожат, а буквы расплываются на экране.

Как бы хотелось, чтобы она пошла со мной. Когда подруга позвонила сказать, что прикована к постели из-за очередного обострения волчанки, я ничем не выдала разочарования, но сейчас отчаянно желаю, чтобы она была рядом, потому что нервничаю просто до одури.

Меня не просто бросили на глубину уговора – меня словно швырнули прямиком в логово льва.

Грейсон попытался подготовить меня как мог. Позвонил рано утром и в деталях расписал, как все пройдет. Проход через охрану; билеты у самого бортика, которые нужно забрать – я сама предпочла этот вариант, лишь бы меня не бросили на растерзание акулам в ложе для жен и девушек этажом выше. Он также предупреждал, насколько шумной и хаотичной может быть игра. И все же, забирая билет из рук кассирши, я чувствую себя не в своей тарелке.

На вечер поставлено слишком многое – не только для Грейсона, но и для меня. Мы должны заставить всех поверить, что именно я помогла его миру снова встать с головы на ноги. Если не справлюсь, то боюсь потерять деньги, так необходимые для лечения мамы.

За последние пять дней она стала еще более хрупкой. Никогда не видела, чтобы человек угасал настолько стремительно.

Телефон в ладони коротко вибрирует, словно Грейсон способен услышать мои панические мысли.

Грейсон: Все будет хорошо

Белла: А если никто не поверит?

Я смотрю на билет, следуя по указателям к месту, слишком взволнованная, чтобы хоть что-то проглотить, хотя запах попкорна манит. Но я знаю: еда не полезет в горло. Меня еще больше затошнит. Приходит новое сообщение.

Скриншот из чата «Ледяные Ястребы»

Я замираю как вкопанная, не в силах подавить смех. К счастью, арена забита пьющими и орущими людьми, а из динамиков ревет музыка, поэтому никто не обращает внимания на то, как я продолжаю по-идиотски хихикать, глядя в экран.

Грейсон: Они уже тебя обожают

Белла: Тейлор Свифт? Опять шпионил за мной через камеру?

Грейсон: Ты пожалуешься в отдел кадров, если я скажу «да»?

Белла: Смотря кто у нас отдел кадров

Грейсон: Технически ты

Белла: Разве тебе не нужно быть в другом месте? Ну, не знаю, например, на матче перед тысячами зрителей?

Грейсон: Уже от меня устала?

Белла: Тебя и пятнадцати субличностей?

Грейсон: Жестоко. Я бы сказал, их скорее две

Белла: И какие же?

Грейсон: Меня частенько называют золотистым ретривером

Белла: Похоже на то

Белла: А вторая?

Грейсон: Придется меня задобрить, чтобы разблокировать вторую

К моменту, когда захожу на саму ледовую арену, уже сводит скулы от улыбки. Я рада его сообщениям; рой пчел, панически метавшийся под кожей, успокоился и теперь лишь глухо жужжит. Волнение не исчезло, но еще никому не удавалось так быстро привести меня в чувство в моменты нервного напряжения.

Дыхание вырывается изо рта облачками пара; холод арены пробирает до костей, заставляя плотнее кутаться в объемное худи. Пальцы инстинктивно отстукивают по бедру ритм на три счета, пока я спускаюсь по рядам все ниже, ниже... и ниже. Я в шоке от того, насколько близко расположены места. Помню, Грейсон говорил про первый ряд у бортика, но я и подумать не могла...

Резко затормозив в проходе, я бормочу извинения человеку, который налетает на меня со спины.