Ее глаза широко распахнуты и светятся от радости.

— Надеюсь.

Заблокировав машину, я кладу руку ей на поясницу, ненавидя кожаную куртку за то, что та скрывает тело, и одновременно презирая себя за то, как отчаянно хочется коснуться ее кожи. Направляясь к входу, я не удивляюсь, что несколько человек узнают меня. Рост метр девяносто три скрыть трудновато. Рост привлекает внимание, а лицо – объективы камер. Но Белла не замечает оборачивающихся людей; ее взгляд прикован к бесконечным рядам палаток и аттракционов.

Я подхожу, чтобы купить два билета, давая возможность подростку в кассе собраться с духом и попросить фото. Я не страдаю манией величия, просто когда столько общаешься с фанатами, начинаешь считывать сигналы. Особенно у молодых пацанов, которые стесняются подойти.

Белла забирает билеты и быстрым шагом направляется к стенду с картой ярмарки.

Я улыбаюсь. Не припомню, когда в последний раз видел кого-то настолько воодушевленным.

Передо мной кто-то откашливается.

— Г-Грейсон? Грейсон Кроуфорд?

Я одариваю подростка легкой улыбкой.

— Это я.

В его глазах читается такое неподдельное благоговение, что я неловко переминаюсь с ноги на ногу.

— А-а можно... вы не могли бы...

Ободряюще улыбнувшись, я подхожу ближе к кассе. Замечаю, что он так и не закончил фразу, а рука с телефоном, на котором уже открыта камера, мелко дрожит.

— Конечно, как будешь готов.

— О боже, мой брат просто офигеет, — он разворачивается внутри будки, даже не удосужившись выйти, поднимает телефон и делает, кажется, сотню кадров. Тут же поворачивается ко мне и улыбается. — Спасибо, Кроуфорд! Удачи на следующей неделе!

Кивнув в знак благодарности, я спешу к Белле, абсолютно не обращающей внимания на окружающих. Слишком ли самонадеянно думать, что она так расслаблена потому, что чувствует себя со мной в безопасности?

Большинство подруг постоянно начеку, да и по общению с Беллой знаю, что от нее мало что утаишь. Она читает меня как открытую книгу, замечая сигналы, которые подаю неосознанно. Но по карнавалу мог бы пробежать серийный убийца с окровавленным ножом, а она бы беззаботно указывала на очередной аттракцион, даже не моргнув.

— Какие планы? Пойдем по часовой стрелке, зигзагом или просто по рядам?

Нахмурившись, я вглядываюсь в карту у нее в руках, отмечая хаотично разбросанные палатки и киоски, и начинаю сомневаться, смотрим ли мы на одну и ту же карту.

— В смысле?

Она смотрит на меня так, будто это я несу околесицу. Указательным пальцем очерчивает многочисленные маршруты, которые уже успел выстроить ее мозг. По идее, то, как она воспринимает карту, должно было сбить с толку, но по какой-то совершенно непонятной причине мне это кажется невероятно милым.

Как же прекрасно обладать разумом, работающим столь причудливым образом. А может, это у меня дефицит извилин, потому что просто слонялся бы без цели. И, пожалуй, Белла не так уж оторвана от реальности, как я подумал, раз уж намечает пути отступления на случай непредвиденных обстоятельств.

— Белла, — мягко прерываю ее длинную тираду.

Она удивленно приоткрывает рот.

— Ой, прости.

— За что ты извиняешься?

Белла пожимает плечами.

— Заболталась. Пойдем, куда скажешь.

Но пока она это говорит, глаза становятся напряженными, а пальцы выбивают нервный ритм по карте. Вглядываясь в ее лицо, я отчаянно хочу вернуть тот восторг. Поэтому произношу:

— Думаю, по часовой стрелке – идеальный вариант.

В ее глазах снова вспыхивают искорки, а возведенные было стены медленно опускаются.

— Правда?

— Абсолютно, — и, прежде чем успеваю обдумать, я приобнимаю ее за плечи и с улыбкой смотрю сверху вниз. — Показывай дорогу, Стратфорд.

Глава 18Белла

Лайла: Он потащил тебя на карнавал???

Лайла: Видит насквозь, подруга

Белла: Тебе-то откуда известно, где мы?

Лайла: Фанатки уже во всеуслышание об этом трубят

Белла: Шутишь

Лайла: Ни капельки

Лайла: Хотя я только рада. Такое чувство, будто нахожусь рядышком с тобой

Лайла: И нарядился-то он как! Просто прелесть

Белла: Хватит за мной следить

Лайла: Ни за что. Чмоки-чмоки

Никогда прежде я не ощущала столь упоительного избытка чувств.

Стоило въехать на ярмарку, как внутри что-то ожило – нечто, остававшееся безжизненным больше года. Я и забыла, каково это – веселиться. Забыла, что жизнь вообще-то должна приносить радость. Забыла, что за бесконечными визитами к врачам, спешными поездками в больницу и изнурительной химиотерапией следовало наполнять жизнь мамы радостью.

О том, как это исправить, я поразмыслю позже, а сейчас, пусть Грейсон и позволяет без умолку рассуждать, куда податься, я все равно чувствую захлестывающую волну эмоций.

Хочется попробовать все и сразу.