У нее милый дом. Честно говоря, даже немного досадно, что не могу зайти и посмотреть на обстановку, узнать, где Белле нравится жить. Хотя, наверное, именно это она и имела в виду, говоря о личных границах.

Несмотря на то, какими сексуальными кажутся ее стройные ножки в ботинках, и на притягательный макияж смоки-айс... к великому сожалению, Белла все еще моя ассистентка.

В ожидании Беллы я завожу двигатель, чтобы заранее подогреть сиденья.

Успеваю вернуться к крыльцу как раз в тот момент, когда она выходит, но на ногах уже что-то прозрачное и черное. Чулки? Честно, понятия не имею. В вопросах прав девушек я, может, и разбираюсь, но в гардеробе отстал безнадежно. Склонив голову набок, пытаюсь понять, что же это тако...

— Нравится?

— Очень, — признаюсь я.

На ее вишнево-красных губах расцветает улыбка.

— Честный мужчина, надо же.

— Всегда. Меня учили, что честность – лучшая политика.

Она изгибает бровь, проходя мимо меня от бедра.

— Не мог бы ты преподать урок остальной мужской половине человечества?

Кровь закипает в жилах от одной лишь мысли, что Белла может пойти на свидание с кем-то, кому придется «преподавать» подобный урок. Но ее каблучки звонко стучат по дорожке, а бедра так маняще покачиваются, что я заставляю себя выкинуть мысли из головы, открываю пассажирскую дверцу и в очередной раз напоминаю себе: это не по-настоящему.

Что-то подсказывает, я сведу себя с ума словом «фальшь».

Обогнув капот пикапа, сажусь за руль, и меня тут же окутывает цитрусовый аромат, который словно танцует на коже.

Надеюсь, машина будет пахнуть ею еще несколько дней.

— И где же будет это загадочное свидание?

— Перестанет быть загадкой, если я расскажу, разве нет?

Она цокает.

— Туше.

Пикап с ревом заводится. Белла закидывает ногу на ногу и поворачивается. Я кожей чувствую, как она скользит взглядом по каждому сантиметру моего тела. По темно-синей рубашке, по черным брюкам... чувствую даже тот момент, когда ее взгляд останавливается на пульсирующей жилке на моей шее. Она словно гладит меня глазами.

Под пристальным вниманием я невольно ерзаю на сиденье.

— У меня есть предложение, — произношу я; низкий, рокочущий голос заполняет салон.

Я специально не стал включать радио в надежде, что она заполнит тишину. Не хватало ее голоса в доме. Будто впервые за несколько месяцев ощутил вкус покоя, а потом глоток свежего воздуха у меня отняли. Уверен, если бы рассказал об этом психотерапевту, специализирующемуся на утратах, к которому записан на понедельник, тот бы начал копаться в том, почему эта девушка приносит такое утешение, хотя, по правде говоря, я ее совсем не знаю.

— Внимательно слушаю.

Но я хочу узнать ее, поэтому и предлагаю.

— Давай поиграем в «двадцать один вопрос».

Ее смех разливается по салону – такой мягкий, с придыханием и полный тепла, что хочется слушать вечно.

— Не играла со времен старшей школы.

Я пожимаю плечами, не сводя глаз с дороги. Даже ради нее. Больше я никогда не отведу взгляд от дороги.

— Мы должны производить впечатление пары, которая встречается уже какое-то время, а для этого нужно по-настоящему узнать друг друга. Одного свидания будет недостаточно.

— Но с двадцатью одним вопросом... или больше, мы все наверстаем, — дразнит она.

Я не могу сдержать улыбку.

— Именно. Это не настоящее свидание, поэтому заученных ответов не будет. Начнем просто говорить друг другу правду.

— Уверен, что готов открыться ассистентке?

Пикап притормаживает на красном сигнале светофора, и я наконец поворачиваюсь к Белле, удерживая ногу на тормозе.

— Ты больше, чем просто ассистентка, — подмигнув, я наслаждаюсь ее удивленным взглядом и добавляю: — Ты еще и моя фальшивая девушка.

Салон взрывается хохотом как раз в тот момент, когда загорается зеленый.

Грудь распирает от гордости. Я заставил ее рассмеяться. Звук чудесный и беззаботный, и я сделаю что угодно, лишь бы услышать его снова.



Белла тихо ахает, когда я включаю поворотник и заезжаю на огромную парковку.

— О боже! — восторг почти осязаем; она радостно визжит. — Я не была на карнавале со старшей школы!

Меня охватывает самодовольство оттого, что угадал с местом.

— Считаю, что ужин – это скучно для первого свидания. И немного неловко.

Она сидит на самом краешке сиденья, подавшись вперед, чтобы разглядеть огни.

— И слава богу, что считаешь. Это в миллион раз круче чопорного ужина.

Не успеваю я перевести коробку передач в режим парковки, как Белла уже распахивает дверцу, оббегает машину и открывает мою. Я не могу сдержать фырканья.

Я знал, что будет весело и мы наверняка посмеемся, но предположи заранее, что Белла придет в такой восторг, заехал бы пораньше. Она едва ли не подпрыгивает от нетерпения, а улыбка становится такой широкой, что вызывает ответную на моем лице.

— Была зазывалой на ярмарке в прошлой жизни?