Стоило заметить, как его накрывает ярость, я тут же вскочила со своего места. А уж когда увидела, какими ударами он сыплет, и вовсе сорвалась на бег.

Таким я его еще ни разу не видела.

Грейсон по природе человек уравновешенный. Сколько бы матчей я ни посетила, ни разу не пустил в ход кулаки, как бы отчаянно его ни провоцировали.

Что же, черт возьми, сказал тот игрок, раз так вывел его из себя?

Я то и дело пытаюсь унять неистово жужжащий в груди пчелиный рой, твердя себе, что пострадал другой хоккеист, однако окончательно поверю, что все обошлось, лишь когда встречусь взглядом с целым и невредимым Грейсоном.

Не думая о том, насколько дико выгляжу со стороны, я мчусь дальше, следуя указаниям, которые лениво процедил вслед закативший глаза здоровяк-охранник.

Повернуть налево.

Во второй коридор направо.

Через три двери...

— Ты бы слышал, что этот ублюдок нес! — от яростного крика Грейсона ноги сами собой прирастают к полу. — Его оштрафовать к чертям собачьим мало!

Ответа собеседника сквозь закрытую дверь не разобрать, но, прежде чем здравый смысл успевает меня остановить, стучу и решительно вламываюсь внутрь.

Грейсон стоит в углу: шея багровая, лицо пылает, грудь тяжело вздымается. Очередной готовый сорваться с губ крик затихает на полуслове, едва он замечает меня.

В первую секунду кажется, что я вломилась совершенно некстати. Ну правда, какого черта здесь делаю? Мы ведь даже не встречаемся. Однако прежде чем сомнения и неуверенность успевают укорениться в голове, Грейсон широкими шагами пересекает комнату и – прямо в хоккейной форме – сгребает меня в охапку.

От того, с какой безумной силой он меня сжимает, из груди вырывается сдавленный выдох.

— Прости, я весь потный. Мне просто... нужно тебя обнять.

Обвивая руками его шею, я тихонько шепчу:

— Все хорошо, — Грейсон осторожно, словно нехотя, опускает меня на пол, позволяя наконец себя осмотреть. — Ты цел?

— С этим балбесом все в порядке. Оштрафовать Грейсона как раз требует второй участник драки.

Заглянув Грейсону за плечо, я замечаю мужчину лет пятидесяти пяти с заметной проседью в волосах, который пристально изучает меня серыми глазами.

Вопреки вибрирующему в воздухе напряжению, на его лице появляется искренняя, теплая улыбка.

— Черт меня дери, давно пора было познакомиться с девушкой, которая приструнила этого громилу!

Грейсон раздраженно фыркает.

Я просто не могу не ответить на теплую улыбку мужчины – настолько она заразительна.

— Я Белла, и, признаться, тут все дело в упорстве самого Грейсона, я здесь ни при чем.

Мужчина подается вперед, мягко протягивая руку для рукопожатия.

— Я Андерсон, его тренер, и уж поверьте, именно поэтому убежден: тут точно не обошлось без вашего участия, — выпустив ладонь, он переводит взгляд мне за спину – на Грейсона, который, как я чувствую, возвышается позади, точно скала. — Хотя сегодня он, кажется, дал небольшую осечку.

— Я же сказал, что он вякнул! — почти рычит Грейсон.

Андерсон примирительно приподнимает ладони.

— Я тебе верю, но, трезво оценивая ситуацию, сильно сомневаюсь, что судьи проявят такое же понимание.

— Да плевать, пусть выписывают штраф. Возможность разукрасить его физиономию стоила каждой копейки.

Андерсон только качает головой, устало сдавливая пальцами переносицу.

— Возвращайся-ка лучше в отель, приложи к руке лед и хорошенько остынь.

— А пресса?

Он отрывисто хохочет.

— Смеешься? Да репортеры за твой счет оторвутся по полной, а мне глупости из твоих уст совершенно ни к чему, — Андерсон проходит мимо и на секунду задерживается, вновь тепло улыбаясь. — Жаль, конечно, что при таких обстоятельствах, но я искренне рад наконец познакомиться.

— Взаимно, — улыбаюсь я в ответ. Безумно нравится та волна искренней заботы, которая исходит от них, несмотря на резкий тон беседы.

Лишь когда за тренером закрывается дверь, Грейсон снова подает голос:

— А где Синди?

— Устраивает разнос охраннику.

— Кто бы сомневался, — с мягкой усмешкой ворчит он.

— Что именно сказал игрок?

Его взгляд мгновенно тяжелеет.

— Тебе лучше не знать.

Я отшатываюсь, словно от удара, делая шаг назад.

— Оу... ладно.

Грейсон тяжело вздыхает, прикрывая глаза.

— Нет, Белла, ты не так поняла. Поверь... тебе действительно лучше оставаться в неведении.

— Вообще-то не лучше. Именно поэтому и спросила.

Грейсон шумно выдыхает, упирая руки в бока.

— Ну и упрямая же ты.

Повторив позу, я тут же парирую:

— Упрямый хоккеист.

Он прищуривается, а затем выпрямляется.

— Жди здесь. Быстро схожу в душ, заберу вещи, и вместе поедем в отель.

Цокнув, я устраиваюсь на кушетке.

— Ладно.

Грейсон не двигается.

— Что? — недоумеваю я.

Он качает головой.