— Исключительно потому, что я знал: на самом деле ты этого не хочешь.

Она всплескивает руками.

— Разве у тебя не запланирована тренировка?

— Ага.

— Ну так иди давай. Кыш.

— Ты мне кышкаешь, как какому-то животному?

— Пока ведешь себя как животное, я буду обращаться соответственно.

Поднявшись с матраса, я подхватываю спортивную сумку и бросаю через плечо:

— А что, если мне понравится такое обращение?

— Исполняя роль хорошей ассистентки, я буду обязана сдать тебя в психушку, — парирует она.

Открыв дверь, я замираю и оборачиваюсь, любуясь тем, как ее щеки заливает легкий румянец, а глаза лучатся теплом.

— Мы оба знаем, что ты больше, чем просто моя ассистентка.

Я захлопываю дверь перед распахнувшей глаза Беллой, с улыбкой вслушиваясь в приглушенные ругательства.

Я заставлю эту девушку влюбиться, чего бы мне это ни стоило.



Образ порозовевших щек и распахнутых глаз Беллы не отпускает меня всю предматчевую раскатку. И в раздевалке, пока мы готовимся. И даже когда выкатываюсь на лед под скандирование трибун: «Ледяные Ястребы, вперед!», все мысли только о ней.

Просто чудо, что играю на таком высоком уровне. Парни в раздевалке вечно ноют о том, как девчонки их отвлекают и выносят мозги, но со мной все с точностью до наоборот. Одно лишь осознание того, что Белла сидит на трибунах, смотрит на меня и болеет, заставляет выкладываться на льду на двести процентов.

Я словно снова стал ребенком на тех самых воскресных тренировках, из кожи вон лезущим, чтобы впечатлить родителей.

Я хочу, чтобы Белла мной гордилась.

Мысли о Белле мгновенно улетучиваются, когда мимо проносится игрок «Быков Мичигана», встречи с которым я так опасался.

— Приберег еще парочку признаний в любви, Кроуфорд? — выплевывает он.

Устремив взгляд прямо перед собой, я игнорирую Чейза, когда тот снова приближается.

Ублюдок.

Чейз, мать его, Монтгомери. Сексистская, лживая свинья, метящая на мое место в команде. Внутри закипает ярость. Чейз всегда славился грязным языком, просто раньше я никогда не оказывался под прицелом. Никогда не давал соперникам повода поливать меня дерьмом. Они, конечно, пытались использовать стандартные оскорбления про мать и семью, но меня это никогда не цепляло.

Киран пролетает мимо как раз в тот момент, когда Чейз швыряет в мою сторону очередное оскорбление. Тормозя рядом, друг обдает мои ноги ледяной крошкой.

— Просто забей на него. Они распускают языки, потому что паникуют.

— А паникуют потому, что проигрывают. Им бы тратить силы на игру, а не на пустой треп, — огрызаюсь я.

— Некоторые долбоящеры необучаемы, — ухмыляется Киран, пожав плечами.

— Факт.

Мы с Кираном занимаем позиции в зоне, шайба падает на лед, раздается свисток арбитра, и мы срываемся с места. Дьявольские близнецы в деле – мы несемся вперед, атакуя зону противника. «Мичиган» в очередной раз не может наладить хреновую защиту, чтобы нас остановить.

Это самый легкий матч плей-офф в моей жизни. Что, черт возьми, происходит с их обороной?

Я ухожу влево; Киран идет следом – достаточно близко, чтобы я ни на секунду не терял его из виду боковым зрением. И как полные идиоты, которыми игроки «Мичигана» и являются, когда эго и злость берут над ними верх, выбирают мишенью меня.

Я уже готовлюсь впечататься в борт и в последнюю долю секунды перекидываю шайбу назад.

Боль, пронзающая тело, когда меня вмазывают в борт не один, а сразу два игрока, заставляет челюсть сжаться, а перед глазами пляшут черные точки. И все же это того стоит: над ареной взвывает сирена, а следом раздается характерный победный вопль Кирана.

Я широко улыбаюсь, глядя на табло: на часах оставалось десять секунд, а счет стал 4:1.

Мы их уничтожили.

Я отталкиваюсь от бортика, осознавая, что позже этот силовой прием еще не раз почувствую. Чейз снова проезжает мимо, намеренно задевая меня плечом, и сплевывает прямо под ноги.

— Будем надеяться, ты не угробишь еще одного близкого человека. Будет жаль лишиться такого красивого личика, как у нее.

Я медленно поворачиваюсь.

— Что ты сказал, ублюдок?

Он разводит руки в стороны.

— Ты прекрасно слышал, мать твою. Может, проверишь, пристегнула ли она ремень, прежде чем...

Он не успевает закончить фразу.

Потому что в следующую секунду пелена кровавой ярости застилает глаза.

Краги сброшены, шлем летит в сторону. Его голова дергается вбок, когда я валю Чейза на лед, заставляя плеваться кровью.

Глава 50Белла

Мама: С Грейсоном все в порядке??

Мама: Что стряслось?

Белла: Уже бегу к нему

Белла: Буду держать в курсе!

Белла: Я бегу

Синди отстает, покрывая благим матом охранника, который непозволительно долго тянул время и искал любые отговорки, лишь бы не пускать меня к Грейсону в медпункт.