Я бросаю на него взгляд снизу вверх — он смотрит на меня с такой бешеной, первобытной энергией, что по моему позвоночнику словно прокатывается разряд молнии, заставляя нервы звенеть от напряжения.

Глубоко вздохнув, я просовываю руку под распахнутую ткань, обхватываю пальцами его твердый член и вытягиваю его наружу.

Я судорожно выдыхаю. Ничего не могу с собой поделать. В руке ощущается теплая тяжесть его члена — на удивление бархатистого на ощупь, но выглядящего совершенно устрашающе.

Он издает низкое шипение, его ствол вздрагивает у меня в ладони, заставляя меня сжать пальцы сильнее, и клянусь, от одного моего прикосновения он становится еще тверже.

— Ох, моя дорогая, — хрипло шепчет он, запрокидывая голову.

Я не могу сдержать улыбку. Мне нравится, что я способна вызывать у него такую реакцию, что обладаю над ним этакой властью. Быть может, во мне говорит моя соблазнительная природа сирены, но здесь все иначе: сейчас я жажду не собственного наслаждения, а его. Я хочу смотреть на него с его членом у меня во рту, хочу видеть, как он полностью отдается мне, становясь таким же уязвимым, какими чувствую себя я сама.

— Почему ты не хочешь покормиться мной? — спрашиваю я, проводя ладонями по его напряженной плоти и наслаждаясь горячим, бархатистым теплом.

— Морской черт, похоже, это ты собираешься кормиться мной, — хрипло выдыхает он, пока я продолжаю гладить его.

— Я серьезно, — говорю я, протягивая ему запястье в знак предложения. — Почему бы тебе прямо сейчас не испить моей крови? Никогда не знаешь, когда она тебе понадобятся, — добавляю я, вспоминая слова Нериссы о нашей мрачной судьбе.

— Потому что тебе понадобятся обе руки, если ты хочешь справиться со мной, — отвечает он, зажмуриваясь, когда я сжимаю пальцы возле его блестящей головки.

Я наклоняю голову и слизываю влагу с его плоти. Он вздрагивает, вцепляясь пальцами в подлокотники кресла, и из его груди вырывается глубокий стон, кажется, заполняющий всю комнату.

— Христа ради, женщина, ты заставишь меня кончить прямо сейчас.

Я лишь провожу языком снова — легкими, нерешительными движениями прохожусь по его набухшей темной головке, наслаждаясь солоноватым вкусом его естества.

— Если тебе нравится этот вкус, лучше приступай к делу, дорогая, — стонет он. — Позволь мне трахать твой рот, пока я не забью твою глотку своей спермой. Я знаю, что ты справишься, даже если будешь задыхаться.

Я и сама это знаю. Я широко открываю рот, чтобы вместить всю его толщину, и, крепко сжав ладонь, завожу его внутрь сквозь влажные губы. Он вскрикивает и подается бедрами вперед так, что его ствол упирается мне прямо в горло, и он прав — я действительно задыхаюсь.

Но затем он немного оттягивается назад, и когда он пытается снова войти в мои губы, я перехватываю контроль над его плотью, затягивая его внутрь в своем собственном темпе, а язык кружит вокруг всех горячих бугорков. Его член кажется теперь еще горячее — словно едва сдерживаемое пламя.

— Марен, — хрипит он, и его акцент становится еще гуще. — Черт. Марен. Я теряю рассудок с тобой, клянусь, я теряю из-за тебя рассудок.

Я пытаюсь сказать ему, чтобы он кончал, но не могу вымолвить ни слова, когда он заполняет весь мой рот. Вместо этого я толкаю его к краю, держа все под жестким контролем своей рукой и позволяя ему вбиваться в мой мокрый рот; кончик его члена скользит по моему нёбу, а язык глубоко затягивает его внутрь.

— Христа ради! — ревет он. — Я кончаю. Кончаю, дорогая. Боже, твоя глотка такая же тугая, как твоя киска, милая. Я заполню тебя доверху, пока не начнет капать на пол.

Я чуть не давлюсь от его слов, и в тот же миг его бедра судорожно вздрагивают, член сокращается, и я чувствую, как влажный жар бьет в рот, оседая на корне языка и проливаясь в горло. Я быстро сглатываю. Несмотря на его слова, я не хочу, чтобы хоть капля пролилась на пол.

Наконец, когда он замирает, а его дыхание становится рваным и частым, я вынимаю его изо рта; между моими губами и опавшей головкой тянется серебристая нить слюны, и я застенчиво поднимаю на него взгляд.

— Никогда не видел ничего прекраснее, — произносит он, пригвоздив меня к себе сытым, довольным взглядом. — Я никогда в жизни ничего подобного не испытывал, моя хорошая.

Я изящно вытираю губы и складываю руки на коленях, точь-в-точь как благородная дама.

— Капитан! — раздается крик из-за двери.

Он выпрямляется, качая головой, и прячет член обратно под штанину. Он прочищает горло, пока я быстро поднимаюсь на ноги и спешу к двери, распахивая ее, убедившись, что Рамзи привел себя в порядок.

В дверном проеме вырастает высокая фигура Круза.

— Капитан, мы заметили корабль. Вам лучше на это взглянуть.

ГЛАВА 33

Рамзи

Судя по тому, с каким опасением Круз смотрит на меня — совершенно не обращая внимания на густую, осязаемую напряженность в воздухе и на то, как именно я поднимаюсь, — дело серьезное.