— Кости должен читать мальчикам, — отвечает она, играя на скамье в нарды с Крузом, также известным как Исаак. — Он будет в моей каюте.

Я киваю и направляюсь к лестнице.

Прошла примерно неделя с тех пор, как мы с Рамзи предались страсти в вороньем гнезде. С тех пор я слегка избегала его, пытаясь привести мысли в порядок. Чувствую, как его слова начинают разрушать выстроенную мной защиту, они угрожают подорвать мою самостоятельность, и по мере того, как мы продолжаем пересекать океан, все становится лишь сложнее.

С того самого момента, как много лет назад я ступила на сушу, я знала, что совершила ошибку, и с тех пор пыталась найти способ ее исправить. Я была в ловушке, но все еще лелеяла мечты о возвращении домой, в морские глубины. Когда меня похитил Рамзи, эти мечты начали обретать реальные очертания. Это больше не было несбыточной тоской, ведь теперь у меня появилась надежда. Возвращение к истинной себе и своей прежней жизни оказалось на расстоянии вытянутой руки.

Но хотя Рамзи подарил мне эту возможность, он же — причина того, почему все вдруг стало настолько сложным.

Потому что я не хочу расставаться с ним, но при этом не создана для его мира. Мое место там, где я родилась. И если нам суждено расстаться в конце пути, какой смысл испытывать то, что я чувствую?

Ведь я что-то чувствую. Нет, не просто что-то. Я чувствую всё. Со всех сторон, и это озаряет тьму внутри меня, дарит совершенно иную надежду, заставляя верить, что все мои сожаления стоили того, если в итоге привели к нему. Когда я смотрю на него сейчас, внутри все начинает ныть от постоянной тоски и жажды — даже тогда, когда он стоит прямо передо мной. Я чувствую себя связанной с ним так, что сама не понимаю, и дело здесь вовсе не в его метке.

Кажется, я уже сама пометила его.

Я боюсь, что мое сердце уже считает его моим.

И теперь он открывается мне, а я тону в его словах, в нашей безумной страсти, в том, как он заставляет меня чувствовать, но в его комнате сидит ведьма. И в конце концов мне придется сказать «прощай». И мы не сможем быть вместе по-настоящему. И все же, все же, все же…

Впрочем, я больше не хочу избегать его. Если в конце концов я покину его мир ради того, которому принадлежу, это значит, что у нас осталось совсем немного совместного времени. Я могла бы и дальше держаться на расстоянии, как делала все эти дни, лишь кивая ему на палубе и отводя глаза, когда он слишком долго смотрит на меня. Но тогда я не проведу оставшееся время так, как должна.

Теперь я знаю: как ни крути, но будь я с ним или нет, сказать «прощай» будет больно — это рассечет меня ровно пополам. Я не могу притворяться, будто это не так.

Поэтому теперь я хочу использовать всё оставшееся время. Здесь, в открытом море, среди этих чудесных спокойных дней, когда жизнь течет легко, а команда вернулась к привычному ритму, мы преодолеваем немалые расстояния, и я знаю, что мы уже близко к суше — со дня на день должны показаться береги Новой Испании.

Путешествие подходит к концу.

Я спускаюсь по лестнице и останавливаюсь у двери капитанской каюты. Если он в каюте Сэм с мальчиками, значит, его покои должны быть пусты, а я как раз собиралась снова поговорить с Нериссой.

Я открываю дверь, оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто за мной не наблюдает, и шагаю внутрь.

Нерисса стоит, прислонившись к прутьям клетки, и смотрит на меня спокойным взглядом — так, будто ждала моего появления.

— Я уж думала, когда же ты вернешься, — произносит она тихим голосом. — Начинала переживать, вдруг у тебя и вовсе нет совести.

Я подхожу к ней и смотрю на повязку у нее на шее. Укол совести отзывается во мне так, словно только этого и ждали.

— Ты решила, что я такая же, как эти кровопийцы, — продолжает она. — Хотя я всего лишь человек. Ну, ведьма, но все же человек. И кровь у меня течет та же, что у людей, пусть она и зеленого цвета.

— Ждешь, что я стану извиняться? — холодно бросаю я.

Она ухмыляется. В своей неземной красоте она и впрямь хороша.

— Нет, пожалуй, нет. Хотя, возможно, ты извинишься, когда поймешь, что я вовсе не желаю тебе зла, Марен. Я здесь для того, чтобы исполнить все твои заветные мечты.

— С какой стати? — с подозрением спрашиваю я.

— Я прекрасно знаю, как ты заполучила свои ноги, — говорит она. — Видишь ли, моя сестра рассказала мне, как именно она тебя обманула.

Мои глаза широко раскрываются.

— Твоя сестра — Эдония?

Она кидает одобрительный кивок, ее челюсть напрягается.

— Она самая. К сожалению.

Я удивленно моргаю.

— К сожалению?

— Мы не близки. Никогда не были. Куда ближе я была со своей сестрой Венлой. — Она замечает понимающее выражение на моем лице. — О, это имя тебе знакомо. Кости рассказывал о ней? Что ж, тем лучше, это сэкономит нам время.

— Твоя сестра была женой Рамзи?