— Должна признать, какое-то время мы серьезно опасались, что он может не вернуться за нами и за «Ночным ветром», — добавляет она, и ее голос становится серьезным. — Кто-нибудь из команды всерьез думал о том, чтобы ходить под началом Стерлинга?

— Нет. Ни за что.

— Значит, вы и правда как семья.

— Ага. Я говорю это не только потому, что прихожусь ему невесткой, но мы все доверяем ему свои жизни. Кости делает то же, что и его отец — бросает вызов политике и привилегиям этого мира. Для нас не было места там, нет его и сейчас. Не говоря уже о том, что мы принадлежим к Братству и изначально отгорожены от общества. Здесь, на «Ночном ветре», мы вместе, мы в безопасности, и у нас есть собственный мир, которым мы управляем.

— Пусть даже им правит Рамзи.

Она качает головой.

— Как ты уже заметила, у нас демократия. Разве можно сказать такое о каком-нибудь другом месте, где правят короли и королевы? Все эти классовые системы созданы лишь для того, чтобы богатые становились богаче, а бедные — беднее. Нам теперь даже указывают, какую религию исповедовать и в какого бога верить. Словно веру можно навязать силой, — с брезгливостью качает головой она. — Здесь мы равны. Кости ведет нас за собой, но любому нужен лидер, и в конце концов ничего не делается против нашей воли. Здесь мы свободны жить так, как хотим, и быть теми, кем являемся. Думаешь, в Глазго мне позволили бы носить эти бриджи?! О боже милостивый, меня бы вздернули на виселице просто за то, что я выбиваюсь из толпы — за это и за всё остальное, что делает меня мной.

Я снова смотрю на Рамзи: он как раз одолжил у Дракоса нож для резьбы и пытается выстругать что-то из деревянной доски, попутно смеясь, а Генри с восторгом наблюдает за тем, что же у него получится.

— Он хороший человек, Марен, — с расстановкой добавляет она, слегка толкая меня плечом. — Пусть он и грубоват порой, но прости за откровенность: я не видела его таким счастливым уже очень, очень давно.

— Счастливым? — удивляюсь я. — Мне казалось, он всегда такой. — Не то чтобы Рамзи все время сиял от радости, но мрачным занудой, в отличие от своего брата, его точно не назовешь.

— Бывает, он и хандрит, конечно, — улыбается она. — Хотя до Тейна ему далеко, тот по натуре своей та еще бука. Но знаешь, до твоего появления в Костях чувствовалось какое-то перманентное беспокойство. То, как мы снова и снова бороздили Тихий океан. Вечные поиски морской ведьмы — будто это могло принести ему покой. Всё дело в том — и мне тяжело это признавать, — что даже если он отыщет ее, убийство не принесет ему облегчения. Его дочь погибла, и никакая месть ее уже не вернет.

Я киваю, хотя мне не хочется верить ее словам. Принесет ли мне покой смерть Эдонии? Пожалуй, нет. Но я ведь и не стремлюсь непременно убить ее — я просто хочу вернуть свои плавники и свой прежний мир.

Я ведь все еще этого хочу, правда?

— У нее ведь есть еще и та книга, — говорю я. — Магическая книга, которую написала для него его жена-ведьма.

— Ага, и это тоже. Но он не понимает, что книга бесполезна.

Я удивленно смотрю на нее.

— Бесполезна?

Она снимает треуголку, поправляет выбившиеся рыжие пряди и водружает шляпу обратно на голову.

— И что эта книга ему даст?

— Разве это не способ заполучить больше магии?

— Да. Но чего он хочет на самом деле?

— Вернуть жену, — шепчу я, стараясь не обращать внимания на тугой узел в желудке. — Разве книга не может ее вернуть?

Она сочувственно улыбается.

— Нет. Не может. И я знаю, что Кости уже смирился с ее смертью. Прошло очень много времени, Марен. Он отпустил ее. Он двинулся дальше. — Она вздыхает. — Но вот книгу — нет. А свою дочь он и вовсе не забыл. Его скорбь по ней глубока. Он понимает, что Хиллу не вернуть, но надеется вернуть книгу, ошибочно полагая, будто это одно и то же. Книга для него — его прошлое. Ему нужно научиться отпускать и это тоже.

— И ты никогда не говорила ему об этом?

Сэм смеется.

— Боже правый. Ты думаешь, он меня вообще слушает? Он уверен, что я вышла замуж за его брата исключительно для того, чтобы докучать ему до конца дней.

— И это было не так?

— О нет, это просто приятный бонус, — ухмыляется она, и на ее щеке появляется ямочка. — Хотя должна признаться, Тейн не был моим первым выбором.

Мои брови взлетают вверх.

— Да? Ты хотела Рамзи?

Она кивает.