Я решаю затянуть шнуровку корсета и закрепить спереди, поскольку грудь нуждается в поддержке, но когда с этим покончено, на мне остаются лишь корсет, сорочка и юбка. Поразмыслив над обувью, я понимаю, что большинство моих туфель на каблуках слишком неудобны для палубы, так что если найдутся мужские сапоги моего размера, я надену их.

Здесь нет зеркала, чтобы оценить свой наряд, но я чувствую себя освобожденной и свободной. Мне кажется, я все еще сохраняю свою сиренью женственность, но теперь выражаю ее по-своему, больше не подстраиваясь под навязанные обществом стандарты.

Я покидаю свою новую каюту, проходя мимо остальных комнат: вот каюта Лукаса и Генри, делящих ее на двоих, вот комнаты Круза, а также Сэма с Тейном. Остальная команда спит перед мачтой, в большом помещении, заставленном гамаками.

Затем я направляюсь к лестнице, проходя мимо капитанской каюты в самом конце коридора. Во мне снова шевелится укол ревности из-за того, что Нерисса заперта там. Почему ее не спустили в трюм или не посадили на цепь ко Стерлингу? Неужели он держит ее там по каким-то другим соображениям?

Я отгоняю это кислое чувство из желудка и поднимаюсь по лестнице на верхнюю палубу.

Рано утром солнце уже бьет в глаза, а свежий соленый воздух мгновенно разгоняет остатки сна. Я замечаю Рамзи на юте — он сидит на скамье у штурвала рядом с греком Дракосом, который вырезает что-то из деревяшки тем самым маленьким ножом для чистки овощей, что я вечно вижу при нем; Генри увлеченно следит за работой мастера. Тейн стоит у штурвала вместе с Бешеными Глазами и Лукасом, склонившись над картой и время от времени поворачиваясь к Рамзи, чтобы прислушаться к его словам.

Я уже собираюсь подняться наверх, как вдруг замечаю Сэм на шканцах — она машет мне рукой, подзывая к себе. Сидя по-турецки на перевернутом ящике и держа в руках высокую кружку дымящегося кофе, она облачена в свой привычный наряд, а на голове красуется треуголка.

— Хочешь глотнуть? — спрашивает она и хлопает по ящику рядом с собой.

Я киваю, внезапно ощутив странную застенчивость. Я так привыкла иметь дело с мужчинами на корабле и их грубоватыми манерами, но Сэм меня почему-то пугает. Наверное, потому, что она так уверена в себе, принимает себя такой, какая есть, и ей абсолютно плевать на чужое мнение. К тому же, я видела, как она сражается.

Я усаживаюсь рядом с ней, и она протягивает мне кружку.

— На, отведай этого пойла. Позже я возьму еще у Седжа.

Я благодарно бормочу «спасибо» и делаю глоток кофе.

— От такого и волосы на груди вырасти могут, — кашляю я. — Как Седж?

— Вроде в порядке, — отвечает она. — Нерисса сняла проклятие, так что он выглядит более-менее нормально. Он рад оказаться здесь, хотя, пожалуй, немного травмирован.

— Охотно верю, — говорю я.

— Должна сказать, мне нравится твой наряд, — говорит она, окинув меня взглядом с ног до головы. — Так ведь гораздо лучше, правда? И двигаться легче без всех этих юбок, да и не так жарко. — Она делает паузу и прищуривается. — А ты сама? Не травмирована?

— Я? — переспрашиваю я. — Нет, мне доводилось переживать вещи куда хуже. Скелеты по сравнению с ними — просто ангелы.

— Я имею в виду Кости, — многозначительно произносит она. — Он сказал мне, что кормился тобой.

Я замираю, плечи каменеют, прежде чем я успеваю осторожно опустить кружку.

— Он тебе сказал?

— Ага, — кивает она, откидываясь на леер и поправляя черную рубашку. — Так что теперь ты всё знаешь о Братстве Крови.

— А он рассказал… почему он пил мою кровь?

Она хмурится.

— Потому что был голоден?

Пытаясь выяснить всё так, чтобы ничего не выдать, я гадаю, знает ли она, что я сирена. Но судя по ее поведению, похоже, что нет. Я немного расслабляюсь и делаю еще один глоток кофе. Рамзи пообещал сохранить мой секрет, и я должна ему доверять.

— О да, голоден он был знатно, — произношу я.

— Охотно верю, — оживляется она, и ее зеленые глаза вспыхивают. — И как оно?

Я на секунду ошеломленно уставлюсь на нее.

— Ты имеешь в виду кормление или…?

— Я имею в виду потрахушки, — с хитрой ухмылкой заявляет она. — Послушай, я сама из Братства, неважно, что я женщина, я прекрасно знаю, что бывает, когда в тебе бурлит кровь. Уж с Боунсом это точно привело к делу темной ночи, а?

Я чувствую, как заливаюсь краской.

— Рано еще для таких разговоров.

— Тогда допивай кофе и просыпайся.

Смеясь, я подчиняюсь ее совету и допиваю остатки кофе. У меня никогда не было подруги, с которой можно было бы вот так посплетничать «по-женски», поэтому я чувствую, что должна воспользоваться моментом. Я откашливаюсь.

— Ты даже не представляешь, какую жуткую грязь можно услышать из уст этого мужчины, — выдаю я. — От такого покраснел бы любой бывалый матрос.

— Еще как представляю. Ты только посмотри на него, — кивает она в сторону юта, где он восседает на скамье. В этот момент он как раз ухмыляется Дракосу, выглядя одновременно дьявольски привлекательным и опасным.