– Ты совершила одну большую ошибку в своём браке, что он сейчас, видимо, разваливается. Женщина должна принимать мужика полностью…

— Называй вещи своими именами… — Я опустила взгляд. – Чтобы принимать мужика полностью, баба ещё ко всему прочему должна принимать неплохие такие успокоительные, чтобы не пристрелить идиота.

И снова провокационно ткнула ему в рёбра пушкой. Ермаков расхохотался.

– У меня к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – произнёс он медленно и растягивая слова.

– Я сомневаюсь, что ты мне сможешь принести голову дракона.

Ермаков качнул подбородком.

– Слушай предложение, слушай и думай. Я знаю, что у тебя какие-то проблемы. А ещё я знаю, что ты от меня очень много всего скрываешь. Давай мы с тобой поступим так: один твой щелчок пальцами – и я решу абсолютно все проблемы. Ты прекрасно знаешь, что умею я решать их радикально, да?

– Сгоревший гаражный кооператив говорит сам за себя, – поддакнула я и осуждающе покачала головой. – Это было по-скотски. У людей там машины, у людей там личные вещи. Ты просто спалил весь гаражный кооператив.

Ермаков хлопнул глазами, скорчил умильную рожицу.

– С чего ты вообще взяла, что я к этому делу как-то причастен? Я даже мимо не проходил.

Но я ему не верила.

– И моё предложение заключается в том, что я решу все твои проблемы, абсолютно все, начиная с того, что у тебя происходят какие-то непонятки с дочерью, и заканчивая твоим разводом. А взамен...

– Да, действительно!

Ермаков вовремя включился в диалог.

– Взамен ты открываешь всю правду. Ту самую, которой уже больше двадцати лет. По рукам?

Он дёрнулся ко мне, и в этот момент я провокационно сильно прижала ствол к его рёбрам. И он, зарычав, выдохнул:

– Никогда не смей тыкать в человека пистолетом, если не намерена стрелять.

А я, обозлившись, процедила:

– Так я выстрелю, Ермаков, выстрелю.Ты же только этого и ждёшь, да?

– Твою мать, я только этого и жду!

Градус разговора резко сменился. Он устал ждать, он устал висеть на одном волоске, и поэтому он злился, бесился и постоянно дёргался.

– Ну же, давай, стреляй, стреляй. Мне просто интересно, насколько далеко ты зайдёшь. Мне просто любопытно, как долго ты сможешь держать пушку, которая под пять килограмм весом. А запястья у тебя тонкие, запястья у тебя слабые, потому что ты постоянно занималась тканями и шитьём. У тебя пластичные запястья, ты недолго выдержишь. Ну же, стреляй. Вика, Вика, давай, давай.

– Ты что, реально думаешь, что я не выстрелю?

– Да я не думаю о том, что ты не выстрелишь. Я знаю, что ты не выстрелишь. Потому что такие, как ты, не стреляют. Потому что такие, как ты, плачут над задавленной птичкой, которую кошка придушила в палисаднике. Ты никогда не выстрелишь. У тебя кишка тонка. Наверное, именно поэтому всё сложилось так, как сложилось. А знаешь, сильные тянутся к сильным. И ещё ни один сильный никогда не выбрал себе в пару овцу.

Я резко дёрнулась, палец соскользнул, а курок оказался под тёплой кожей. Ермаков успел вздохнуть, а я успела нажать на курок.

Грохот раздался такой, что меня оглушило.

– Твою мать!

***

Милые, провокационно низкая цена на историю жены очень опасного мужчины. Мужчины, который просто в один момент перестал хотеть жену, отобрал дочерей, запретил выезд. А после… не уберег. И встреча после предательства оказалась у больничной койки дочери…

История про чудовище и его красавицу.

Читать здесь

Глава 19

«Небрежное обращение с оружием свойственно только мужчинам».

Из записок взрослой женщины.

– Выстрелила, – холодно произнёс Ермаков, и на его губах зазмеилась какая-то иррационально довольная улыбка.

– Так ты меня учил. — У меня даже голос не дрогнул.

Я старалась сохранить самообладание именно в том размере, в котором это нужно было взрослой, самодостаточной женщине.

Выстрелила.

Только я не идиотка, чтобы стрелять в живого человека. Пуля попала в заднее сиденье, и я цокнула языком.

– Ты такой балбес. Как ты вообще мог заряженное оружие возить в подлокотнике?

Ермаков, видимо, испытывая определённую долю извращенского наслаждения, широко улыбнулся.

– Так я вроде никогда не был зассыхой.

Я покачала головой. Я ненавидела всё, что связано с оружием и всем прочим. Игорь обожал охоту, и довольно-таки часто вытаскивали мужья своих жён в какую-нибудь глухомань, где из живых только бедный егерь, который уже заикался при виде стада неуравновешенных тестостероновых мужиков с ружьями. Жен приглашали в качестве хозяек, чтобы стол накрыли, дичь приготовили. На третью поездку я сделала для себя вывод, что это не моё. Но как держать оружие, как стрелять – я знала.

– А у тебя память хорошая, – улыбнулся Ермаков и потёр нижнюю губу указательным пальцем. – Прям всё, как я учил.