Я округлила глаза. Первое, что пришло на ум – это то, что Алина у Игоря совсем с ума сошла и решила хоть что-то сделать для того, чтобы я не путалась у них под ногами. Вторая мысль была о том, что Ермаков чокнулся – не в его вообще характере широкие жесты оказывать. Ну и третье – что это Игорь умом подвинулся.

Но в записке ничего не было. Только пожелания хорошего дня.

– Ты мне ничего сказать не хочешь? – только уточнила Лиза, а я пожала плечами.

– Если бы я могла тебе что-то сказать, я бы тебе, наверное, об этом сказала.

Букет был красивый.

Тяжело вздохнув, я оставила его стоять в вазе в коридоре, потому что не знала – может быть, это всё-таки подарок от любовницы мужа, и мне ожидать выполза какой-нибудь редкой гадюки, которая парализует своим ядом.

Вечер проходил в тихой обстановке. Федя ходил загруженный, жаловался на то, что он отстаёт по всем показателям от ребят со спортивной секции. Лиза ходила очень загадочная, как будто бы у неё появились такие тайны от меня, которые не то что неприлично озвучивать – о них даже думать страшно. И это напрягало. Но ещё больше напрягло меня то, что во время обеда в маленькой кофейне напротив своего ателье ко мне за столик присел мужчина.

– Здравствуйте, – мягкий бархатный голос. Очки в тонкой оправе. – Мы с вами не знакомы, но я надеюсь, что вам понравились мои цветы…

***

Девочки, у меня сегодня максимальная скидка на историю красавицы Майи, которая вместо того, чтобы радоваться третьей беременности на своем празднике познакомилась с молодой любовницей мужа. Тоже беременной.

История горечи и потерь. Сложная и неоднозначная.

Бестселлер литнета.

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Глава 23

«Мысли про русскую интеллигенцию всё не покидали».

Из записок взрослой женщины.

Азат Маратович.

Мужчина был среднего телосложения, моего роста, темноглазый. Восточная кровь была видна очень ярко. Смуглый, темнобровый. До меня слабо доходило, кто это мог быть и чего это он мне цветы отправляет.

Я нахмурилась, вся как-то подобралась. Меня вообще раздражали моменты, когда я не могла контролировать ситуацию в той или иной мере.

– Простите, – произнесла недовольно и проследила за тем, как он присаживается ко мне за столик, с большим скептицизмом.

– Знаю, это немного поспешно и, в принципе, не знакомой даме отправлять цветы слегка выходит за нормы приличного поведения. Но мне уже столько лет, что, показалось, я имею право на такую слабость.

– Я вас всё равно не понимаю.

Я осмотрелась по кофейне. Надо было подозвать кого-то из персонала и что-то объяснить. Например, что я не знаю этого человека, чего он ко мне присел.

– Моя племянница очень много рассказывала о вас.

И здесь-то пазл сложился. Я приоткрыла рот.

– Ваша племянница – это которая любовница моего мужа?

Я не стала подбирать благозвучные синонимы. Я не хотела, чтобы обо мне подумали излишне хорошо. В наше время вообще такая роскошь – рассуждать о людях с благонравной позиции.

Азат Маратович нахмурился, ему явно не понравилась моя интерпретация.

– Виктория, ну что ж вы сразу глаза-то опускаете?

— Я называю вещи своими именами. Или у вас другая какая-то версия, что ваша племянница, возможно, спасала моего супруга от ужасной женщины, от безумно трагичной жизни? Нет, у меня был хороший брак. В этом браке двое чудесных детей. Я верная, послушная жена. И в этот брак влезла ваша племянница. И вы сейчас с таким лихим пердимоноклем решили подарить мне цветы…

– Я понимаю, как эта вся ситуация выглядит.

Его выбесило, что я сказала. Его губы напряглись, стянулись в линию, брови нахмурились.

– Я понимаю, что с вашей стороны в этом нет ничего прекрасного. И вы, как любая обиженная женщина...

– Ох, я вас умоляю. Обида здесь не причём. Я вообще считаю, что обижаться в этой жизни бессмысленно на кого бы то ни было. На обиженных воду увозят и имеют все, кому не лень.

И да, свой дурной нрав я тоже не собиралась складывать в ридикюль. В конце концов, такую ношу в маленькой сумочке не утащить.

– Виктория, я понимаю, как вы огорчены.

– Да вы ничего не понимаете, – вздохнула и осмотрелась, перехватила свою сумочку с соседнего кресла. – Вы решили побыть благородным рыцарем, но у вас это не выйдет. Я отношусь к вам со всей теплотой, которая может быть у человека к другому человеку. Но в качестве женщины, чей брак разрушила ваша племянница, я сейчас не могу адекватно реагировать. И ваше появление больше для меня насмешка над моими чувствами, над моей ситуацией. Я не знаю, на что вы рассчитывали.

– Виктория, сядьте, – холодно произнёс Азат Маратович. – Я не в том возрасте для того, чтобы сейчас участвовать в скандалах. Племянница про вас очень много рассказывала и клялась, что вы безумно мне подходите. Мне стало любопытно, и я решил сделать первый шаг. Хотя в качестве осведомленной стороны вы могли бы намекнуть.