Рачков сжал лопату покрепче и двинулся вслед за знахарем, глядя на его тощую шею. Если бы они были здесь одни, то одного удара лопатой хватило бы для того, чтобы лишить паренька головы. Но свидетелей быть не должно, поэтому нужно терпение. Обязательно представится удобный случай, а если нет, то Родион Петрович придумает способ отвести знахаря подальше от остальных.

Глава 6

Копать могилы в этом месте оказалось делом не простым. Хотя лопаты были острые, они то и дело натыкались на толстенные корни или камни. Мы пожалели, что не догадались взять топоры. Когда мы с трудом вырыли первую могилу, с неба снова полил мелкий холодный дождь.

— Это ж надо было так попасть, — стюард с силой воткнул лопату в землю, а сам прислонился к стволу дерева и вытер рукавом мокрое лицо. — Это ведь только третий мой полет. Думал, что так и буду всю жизнь летать, но нет. После того, что случилось, меня на дирижабль никаким пряником не заманишь.

— А если тебе предложат пятьдесят рублей за один рейс? — усмехнувшись, спросил механик Василий.

Он как раз отмечал расположение второй могилы и проходился по периметру лопатой, чтобы обозначить, где копать.

— Ни за какие деньги. Жизнь дороже. Это нам еще повезло, что плавно спустились и водород не взорвался, а ведь могли все погибнуть.

— В этом ты прав. Лично я знаю лишь два случая, когда дирижабль упал, а люди не погибли, — Василий оперся о рукоять лопаты. — Первый случай, когда корабль даже не успел толком набрать высоту и оборвались тросы. Гондола упала, люди ноги себе переломали, но никто не умер. Второй случай наш. Я так до сих пор и не понял, почему мы упали. Оболочка более-менее цела, а остальное я не разглядывал.

— Как только мы выберемся отсюда и обо всем прознают газетчики — станем известны на всю империю. Я, по крайней мере, не собираюсь скрывать то, что произошло, и в красках все расскажу, — Кирилл смачно хлопнул комара, впившегося ему в щеку.

— Главное — не продешеви и мрачных красок добавь, — усмехнулся Василий, но как только посмотрел в сторону тел, лежащих неподалеку в белых простынях, тяжело вздохнул и опустил голову.

Я подлечил всем мозоли на руках, и мы продолжили копать. Делали это молча, не хотелось нарушать внезапную тишину, воцарившуюся вокруг. Дождь стучал по листьям, изредка порыв ветра колыхал кроны, но больше никаких звуков не было.

Когда мы выкопали последнюю могилу и без сил опустились на поваленные деревья, я обратился к Василию:

— Ты говорил, что двое выпали из дирижабля. Далеко это было?

— Не думаю, они должны быть где-то здесь, неподалеку, — мотнул он головой и указал в сторону гондолы. — Скорее всего, они вылетели, после того как мы уже рухнули. Меня же не было в рубке, поэтому сам я не видел. Кирюха, расскажи, как было?

Стюард подошел ко мне, опустился на мокрый ствол дерева и упавшим голосом проговорил:

— Я сам ничего не понял. Когда капитан велел ложиться и голову закрыть, я так и сделал. Они-то еще что-то пытались предпринять, а я лежал, как трус, — последнюю фразу он сказал еле слышно, но, я уверен, его услышали все. — Мельком видел только, как младший помощник Ермолин и радист Леонов через разбитое окно вывалились. Они вроде пытались связаться с кем-то, а в это время нас второй раз подбросило, и их просто выбросило, как щепки. До сих пор в голове их крики. Вася прав, они должны быть где-то неподалеку.

— Надо найти. Вдруг они выжили, — спохватился я.

— Если бы выжили, то сами бы к нам вышли или кричали, но ты прав. Не можем мы наших товарищей оставить на съедение волкам. Только сейчас нет никакого толку идти на поиски, совсем стемнело. Можем сами заплутать или угодить волку в пасть.

— Согласен, дождемся утра. А сейчас предлагаю завершить начатое и возвращаться в лагерь, — я поднялся первым и двинулся к погибшим.

Остальные последовали за мной. Василий, который знал их лучше всех, сказал о каждом несколько слов. Вспомнил заслуги и личные качества. Кирилл не сдержался и в голос заревел, признавшись, что ему еще никого не приходилось хоронить.

Закопав трупы, мы вырезали на жердях имена погибших и воткнули в каждую могилу. Теперь их можно будет легко распознать, если кто-то захочет попрощаться или перевезти останки на кладбище.

Все время, пока мы работали, меня не покидало неприятное чувство, исходящее от Иннокентия. Он никак не показывал плохого отношения ко мне, но было в его взгляде что-то неприязненное. С чего бы это? Ведь мы ни разу не встречались. Или встречались?

Когда мы уже хотели идти в сторону лагеря, ко мне подошел Иннокентий и еле слышно шепнул:

— Не мог бы ты меня подлечить?

— Могу. Что болит? — с готовностью ответил я, хотя уже изрядно потратил энергию и надо было отдохнуть, а то скоро совсем опустею.

— Не при всех. Мужские дела, понимаешь? — он многозначительно посмотрел вниз, потом снова на меня.

— Не волнуйся, я раздевать тебя не собираюсь. Просто скажи, что и где болит.