Ректор кивнул и указал на кресло, стоящее напротив. Мелехин торопливо приблизился к креслу и со вздохом облегчения опустился на мягкое сиденье. Он решил, что сидя будет гораздо лучше объясняться, а то от волнения у него уже ноги начали подкашиваться.

— Хотите чаю? — спросил ректор.

— Благодарю, Илья Андреевич, но я только что из-за стола.

— Тогда подождите немного. Я схожу в буфет за кексом, утром не удалось плотно позавтракать. Только сегодня прибыл из Петербурга — и сразу сюда.

— Конечно-конечно, я подожду, — поспешно ответил профессор, внутренне радуясь тому, что разговор откладывается.

Ректор вышел из кабинета. Мелехин с облегчением выдохнул, навалился спиной на высокую спинку кресла и осмотрелся. Здесь все было так же, как при прошлом ректоре, который скоропостижно скончался от аневризмы: большой письменный стол с кожаной вставкой, книжные шкафы до потолка с медицинскими трактатами, анатомическими атласами и подшивками научных журналов. На стенах — портреты ректоров, министров, императоров и тикающие часы с боем. На круглом пьедестале высился белоснежный бюст Гиппократа.

Ректор вернулся быстро и, усевшись в кресло, повесил тканевую салфетку себе на грудь, чтобы не накрошить на темно-синий бархатный сюртук.

— Рассказывайте, что вас привело ко мне? — велел он и откусил кекс с изюмом.

— Я выяснил кое-что. И эта новость меня немного смутила, — начал Мелехин издалека.

— Что за новость? — заинтересовался ректор.

— Говорят, в столицу направляется сибирский знахарь-духогляд. Он не только видит источник болезни, но и каким-то невероятным образом лечит людей знаками, нанося их пальцем прямо на кожу. По слухам, этот знахарь намерен поступать в нашу академию.

— Да вы что?! Знахарь Устинов — в нашу академию?! Такая потрясающая новость! — восторженно воскликнул ректор.

Обескураженный профессор вытаращился на своего начальника. Такой реакции он точно не ожидал. Вяземский потирал руки, и глаза его горели то ли азартом, то ли сумасшествием.

— Илья Андреевич, чему вы радуетесь? — выдавил Мелехин, когда обрел дар речи. — Ведь из-за такого студента упадет тень на всю академию.

— Не понял, какая тень? — ректор свел брови к переносице, глядя на подчиненного.

— Одно дело — духогляд, но руны даже издалека попахивают мошенничеством. К тому же служители «Лика Истинного» точно воспротивятся этому. Магия давно не приветствуется, тем более в лечебном деле.

— Плевать мне на этих церковников, — махнул рукой ректор. — У нас государственное учреждение, а не религиозное. А вот такой известный знахарь мне очень даже пригодится. Ты только представь, как повысится рейтинг академии, если у нас будет учиться этот знахарь, — ректор явно воодушевился и думать забыл о своем кексе.

Профессор же, глядя на широко раскрытые глаза патрона и улыбку, которую раньше никогда не видел, пришел к выводу, что тот явно не в себе. Как можно радоваться тому, что в академии появится шарлатан и мошенник?

— Илья Андреевич, я вас правильно понял — вы будете рады поступлению этого Устинова? — на всякий случай уточнил Петр Артурович, все еще надеясь, что ректор просто разыграл его и на самом деле, так же как и он, не желает видеть в их альма-матер сибирского знахаря.

— Конечно! Это такой жирный козырь, — ректор вскочил на ноги и в возбуждении начал прохаживаться по кабинету. — Редкий экземпляр всегда привлекает внимание. Я сделаю ему такую грандиозную кампанию с привлечением прессы, что люди будут жаждать встретиться с ним лично. Буду проводить аукционы с его участием и благотворительные балы. С помощью него я соберу достаточно денег, чтобы закупить в академию новейшее оборудование и приглашать вести лекции зарубежных профессоров. Мы выйдем на новый уровень.

Мелехин понял, что пришел зря. Лучше бы он вообще не упоминал про Устинова.

— Илья Андреевич, вы уже утвердили членов приемной комиссии? — как бы между прочим спросил профессор.

— Да, а что? — ректор остановился у окна и распахнул пошире шторы, уставившись вдаль, на город.

— Я бы хотел в этом году принять активное участие в наборе студентов. Все-таки мне предстоит проводить с ними много времени, хотелось бы знать их возможности и уровень знаний до начала лекций, — Мелехин поднялся с места и выжидательно уставился на Вяземского.

— Да-да, конечно. Скажите моему секретарю, он добавит вас, — отмахнулся ректор, даже не взглянув в его сторону.

— Благодарю, Илья Андреевич. До свидания, — профессор вышел из кабинета, закрыл за собой дверь и тяжело вздохнул.

Он понял, что придется все делать самому. Ректор не так давно на своей должности, поэтому не понимает последствий.

— Петр Артурович, что-то случилось? — встревожился секретарь, увидев лицо профессора.

— Нет, ничего не случилось. Включите меня в состав членов приемной комиссии и дайте подписать приказ Илье Андреевичу, — велел он, провел рукой по лицу и двинулся к выходу.

Бесшумно двигаясь по мягкому ковру в длинном коридоре, мыслями он был далеко. Ему предстоит сделать так, чтобы Устинов ни за что не попал в академию. И ради этого он был готов на все.

***