— Они уйдут, и скажу, — шепнул он и указал на Василия и Кирилла, которые еле слышно о чем-то разговаривали и продвигались вглубь леса по следам, оставленным людьми.

Мне это показалось странным, но я не стал настаивать. Вдруг и в самом деле мужчина стесняется обсуждать болезнь при других. Тем более болезни бывают разные. Возможно, все дело в том, что он заразен и не хочет, чтобы об этом кто-то знал.

Вдруг Кирилл и Вася остановились и вопросительно посмотрели на нас.

— А вы чего там стоите? Друг от друга лучше не отдаляться. Здесь места глухие. Всякого зверья много, — сказал Василий и поднял лампу, что нес в руках. — Или провалитесь куда-то в темноте. Давайте-давайте, поторопитесь. Я устал, ноги еле держат. Надо бы перекусить чего-нибудь и спать лечь. Завтра трудный день.

Брюнет с раздражением выдохнул и шепнул:

— Ладно, потом.

Мы догнали их и пошли следом. Еще издалека увидели пламя костра и почувствовали запах дыма. На душе сразу стало легче, и будто силы прибавились. Мы ускорились и вскоре вышли на открытое место. Справа были разложены в ряд жерди, а люди сидели вокруг костра, пили чай и ели то, что удалось взять из буфета.

— Ну наконец-то! — радостно воскликнула женщина в пальто, которая в мое отсутствие взяла на себя роль предводителя. — Я уже думала поджечь факелы и идти на ваши поиски. Что так долго?

— Сейчас все расскажем, но сначала хотелось бы съесть чего-нибудь, а то с самого утра маковой росинки во рту не было, — пожаловался Василий, сдул пламя с керосиновой лампы и опустился на бревно у костра.

Женщины тут же поднесли нам по чашке сладкого горячего чая и бутерброды с сыром. Мы рассказали, что похоронили погибших и что намерены завтра пойти на поиски тех, кто упал. С нами вызвались пойти еще несколько человек, включая Ульяну и Елизавету, я им отказал, но все равно удивился тому, что они гораздо отважнее, чем казались раньше, остальные же пассажиры были против и настаивали на том, что нам надо продолжить идти и не задерживаться из-за мертвецов. В общем, наш лагерь поделился еще на два лагеря.

Пришлось взять слово и объяснить тем, кто против, что негоже так поступать с людьми, ведь мы даже не знаем, погибли они или просто травмированы.

— Возможно, им нужна помощь, а мы просто уйдем? Нет, так не годится, — я обвел присутствующих взглядом, — своих нельзя бросать в беде.

— Да какие они «свои»? — возмутился мой сосед, старик со звучной фамилией Шнайдер. — Я их знать не знаю.

— Вы можете оставаться здесь, — сухо вставил Василий.

— И останусь! Я не в том возрасте, чтобы слоняться по лесу в поисках каких-то там работяг, — он презрительно скривил губы.

Ну тут уж Василия понесло. Он вскочил на ноги и в два прыжка оказался рядом со стариком.

— У тебя, сопля немецкая, есть какие-то претензии к работягам? — с угрозой в голосе процедил он и вперился в старика злым взглядом.

Тот не ожидал такой реакции, поэтому поджал губы и опустил взгляд. Я решил вмешаться, ведь склоки нам сейчас точно ни к чему. Тем более за наше отсутствие не появилось ни навеса, ни лежанок. Придется снова все делать самому.

— Прекратить споры! Завтра идем на поиски членов команды. Кто не хочет в этом участвовать, может остаться здесь или пойти на поиски реки. Как бы то ни было — никто не должен оставаться в стороне. Здесь все равны, кем бы вы ни были до падения «Альбатроса». Для всех найдется дело, только правильно рассчитывайте свои силы, чтобы не пострадать. Есть у кого-нибудь возражения?

Возражений не было, поэтому я быстро определил, кто что будет делать, и занялся навесом. Выбрал подходящее место и велел вбить жерди между стволами. Почти все мужчины взялись за дело, и вскоре мы уже натягивали брезент. Я позаботился о том, чтобы брезент был под наклоном и при дожде вода стекала с него. Затем на землю накидали лапник, мох, кору — все, что смогли найти, чтобы хоть как-то отделить людей от холодной почвы. Вдоль нашего импровизированного жилища разложили вещи, чтобы хоть немного защититься от ветра.

— Прежде чем мы заберемся внутрь, нужно определить дежурных, — сказал я. — Женщины не дежурят, потому могут сразу забраться под навес и устроиться на ночлег.

— Благодарю, Степа, — улыбнулась Елизавета, взяла на руки Муру, испуганно жмущуюся к ее ногам, и забралась под брезент.

Остальные женщины последовали ее совету.

— Зачем? Чего нам здесь бояться? — спросил толстяк, широко зевая.

— Зверей. Спящие должны быть в безопасности. К нам могут прийти волки или медведь, — мужчины начали с опаской оглядываться, а я продолжал. — Дежурим по двое. Меняемся каждый час.

Мужчины быстро распределились, кто с кем. Брюнет Иннокентий вызвался дежурить со мной. Я не был против: вероятно, он хочет вновь вернуться к своей проблеме.

Первыми согласились дежурить Василий и Кирилл.