Блядь, что со мной не так? Я не должна хотеть его еще больше, но я давно знала, что Хоука мне всегда будет мало.

И я не знаю, наступит ли когда-нибудь момент, когда мне будет достаточно.

Глава 20

Пальцы танцуют по клавиатуре, пробираясь сквозь файрволы и зашифрованные данные, как призрак в машине. Рядом Хоук наклоняется ближе, горячее дыхание обжигает мне шею. Его близость пускает по мне дрожь – сладкая смесь желания и опасности, к которой я привыкла, как к наркотику.

– Есть что-нибудь? – спрашивает он, голос низкий и напряженный. Едва сдерживаемое насилие в тоне заставляет мое сердце биться быстрее.

Я качаю головой, раздражение нарастает.

– Пока нет. Финансы твоего отца чистые – ну, настолько чистые, насколько могут быть у зависимого. Но твой дядя… – я обрываю фразу, когда на экране всплывает новое окно, и прищуриваюсь.

– Что? – рука Хоука сильнее сжимает мое плечо, хватка собственническая и оставляющая синяки. Я наслаждаюсь болью, зная, что останутся следы. Его следы.

Медленная, хищная улыбка расползается по моему лицу.

– Поймала. Телефон твоего дяди только что пинганулся в «Черном Лебеде».

– Бар, где часто бывали Казанов и Реджина? – брови Хоука взлетают вверх.

Киваю, возбуждение пробегает по венам.

– Это он, Хоук. Твой дядя за всем этим. И… – я делаю паузу, углубляясь в данные, взламывая уровни защиты, на которые большинству хакеров понадобились бы дни. – Он ищет, кого еще нанять. Чтобы убить тебя.

Глаза Хоука опасно темнеют, холодная ярость оседает в его чертах. Этот взгляд вызывает во мне дрожь – мне нравится видеть его таким: обнаженным и смертельно опасным.

– Тогда нам нужно двигаться быстро, – рычит он.

Мои пальцы уже снова пляшут по клавиатуре.

– Я уже. Сейчас назначаю встречу, выдавая себя за киллера, которого он ищет, – за минуты создаю целый цифровой след для наших фальшивых ассасинов: отзывы в даркнете и история успешных заказов.

Пока работаю, я чувствую на себе взгляд Хоука – жадный, прожигающий.

– Ты невероятная, – шепчет он и наклоняется, чтобы укусить меня за шею – достаточно сильно, чтобы остались синяки и следы зубов.

Я срываюсь на вздох, удовольствие и боль переплетаются.

– Сохрани это на потом, когда мы разнесем твоего дядю, – поддразниваю я, даже когда подаюсь к прикосновению, требуя большего.

Через несколько минут ловушка готова. Хоук делает несколько звонков, с беспощадной эффективностью собирая команду. Перед тем как выходим, он притягивает меня к себе, сжимая почти до боли.

– Держись рядом со мной, – рычит он, и взгляд вонзается в мой так, что большинство людей испугалось бы. Для меня это ощущается как возвращение домой. – Я не могу потерять тебя. Ты моя, Девин. Единственное в этом мире, что имеет значение.

Я выдерживаю взгляд, отвечая на его собственичество своим.

– А ты мой, Хоук. До конца.

Он кивает, затем целует меня яростно – зубы, язык и едва сдерживаемое насилие. У меня перехватывает дыхание, и хочется еще.

Поездка к месту встречи напряженная, воздух густой от ожидания. Хоук замаскировался, почти неузнаваемо, но я все равно вижу скрученную энергию в его позе – хищник, готовый ударить. Это опьяняет.

Когда мы подъезжаем к заброшенной собственности Риверсов, сканирую местность, мозг обрабатывает тысячу деталей одновременно.

– Твои люди на позициях, – шепчу я, отмечая едва заметные признаки наблюдения. – Я зациклила камеры и поставила глушилку сигнала. Мы здесь – призраки.

Хоук кивает, не отрывая взгляда от входа.

– Должно быть, он отчаялся, – холодно говорит он. – Выходит наружу вот так.

– Он потерял и Реджину и Казанова, – напоминаю я, и в голосе звучит гордость. Мы сделали это. Вместе. – Мы загнали его в угол. А загнанные в угол звери – самые опасные.

Выходим из машины, рука Хоука ложится мне на поясницу, когда мы подходим к зданию. Это прикосновение заземляет, собирает разлетевшиеся мысли. В такие моменты я остро ощущаю, насколько идеально мы подходим друг другу – два сломанных, опасных осколка, сложившихся в смертельное целое.

Внутри воздух затхлый, пылинки пляшут в слабом солнечном свете, пробивающемся через грязные окна. И там, в центре комнаты, стоит дядя Хоука.

Он выглядит старше, чем когда я видела его на гала-вечере, глубокие морщины стресса прорезали лицо. Глаза нервно мечутся между нами, когда мы приближаемся.

– Это вы… можете… решить мою проблему? – спрашивает он, голос слегка дрожит.

– За правильную цену. Вы упоминали детали? – говорит измененным голосом Хоук, кивая.

Поза дяди чуть расслабляется.

– Да, да. Это должно выглядеть как несчастный случай. Мой племянник, Хоук Риверс – он не должен заподозрить злой умысел. Возможно, авария или…

Он не успевает договорить. Одним плавным движением Хоук срывает маскировку, показывая себя. С лица дяди сходит кровь.

– Х-Хоук? – заикается он. – Что это?