– Взаимно, – шепчет она. – Я не делюсь тем, что мое, Хоук. И ты очень даже мой.

Этот собственнический тон пробивает меня дрожью. Я ловлю ее губы в яростном поцелуе, вкладывая в него весь голод, всю потребность, всю одержимость.

– Расскажи еще, – прошу я мягче, пропуская пальцы через ее волосы.

Девин глубоко вздыхает.

– Я создала альянс хакеров, когда мне было двенадцать, – говорит она тихо. – Хотела завести друзей, но с моей… социальной неловкостью было трудно. Это был единственный способ встретить людей, похожих на меня.

Киваю, побуждая продолжать.

– Конечно, у меня были способности, которых не было ни у кого из участников, – говорит она, и в голосе слышится гордость. – Это позволило мне стать лучшей в мире. Но… – она запинается, пальцами выводя узоры у меня на груди. – В семье я всегда чувствовала себя одинокой. Хотя все проявляли ко мне любовь, тем не менее относились ко мне как к маленькому фрику. Никто больше не был гением, никто больше не умел обращаться с кодом так, как я, или с цифрами, или не имел эйдетической памяти (прим. пер. фотографическая память).

Я крепче обнимаю ее, молча поддерживая.

– Во всем этом я чувствовала себя абсолютно спокойно, – продолжает Девин. – Но с людьми было тяжело. Оливия всегда казалась мне благословением, но даже с ней я все равно сдерживалась. Не была уверена, как она отреагирует на ту эмоциональную отстраненность, которая у меня с большинством людей.

Я обдумываю ее слова, прежде чем ответить.

– Оливия стала твоей подругой во втором классе, – мягко напоминаю я. – Она всегда любила тебя за то, какая ты есть, а не за что-то другое. Тебе стоит чувствовать себя рядом с ней свободнее, но только если ты сама этого хочешь.

Девин поднимает на меня взгляд, глаза блестят от непролитых слез.

– Откуда ты это знаешь? – спрашивает она.

Я улыбаюсь и убираю прядь волос с ее лица.

– Я считаю своим долгом – знать все о людях, которые мне дороги, – говорю я. – И ты, Девин Уэст, единственный человек, который мне по-настоящему дорог. Единственный, кто имеет значение.

Она резко втягивает воздух.

– Хоук…

Я прижимаю палец к ее губам.

– Дай мне закончить, – говорю тихо. – Ты больше не одна, Девин. Тебе не нужно скрывать, кто ты есть, – не от меня. Я вижу тебя – всю – и хочу каждую твою часть.

Девин ищет что-то в моих глазах, и то, что она там находит, будто удовлетворяет ее. Она кивает и устраивается удобнее у меня на груди.

– Твоя очередь, – говорит она. – Расскажи мне о своей семье.

Я вздыхаю, кладя подбородок ей на макушку.

– Это не счастливая история, – предупреждаю я.

– Я здесь не за счастливыми историями, – парирует она. – Я здесь для тебя.

Ее слова согревают что-то глубоко внутри. Делаю глубокий вдох и начинаю.

– Я взял под контроль «Риверс Файненшл» сразу после колледжа, – говорю я. – Мать умерла за несколько лет до этого, а отец… он не справился. Сорвался, потерял себя в алкоголе и неудачных инвестициях. Компания была созданием мамы, ее наследием. Я не мог допустить, чтобы все развалилось.

Рука Девин находит мою и мягко сжимает.

– Это должно было быть тяжело, – шепчет она.

Я киваю.

– Да. Дядя – брат моего отца – пытался бороться со мной за власть. Говорил, что я слишком молод, слишком неопытен. Но совет директоров встал на мою сторону. Они знали: мама готовила меня к этому с детства.

– Твой дядя, – задумчиво произносит Девин. – Он может стоять за этим?

– Возможно, – признаю я. – Он так и не простил мне, что я «украл» то, что он считал своим. Но он не единственный.

Девин шевелится, поднимая на меня взгляд.

– Твой отец?

Я встречаю ее взгляд, вижу там острый интеллект.

– Да, – говорю я. – Он годами давил на меня, чтобы я продал компанию, чтобы дал ему больше денег на его… привычки. Я всегда отказывался.

– И теперь он может сотрудничать с Казановым, чтобы выкрутить тебе руки, – заканчивает Девин.

– Это возможность, которую мы не можем игнорировать, – мрачно киваю я.

– Мы выясним, кто за этим стоит, Хоук, – взгляд Девин твердеет решимостью. – Я тебе обещаю. И когда выясним…

– Мы уничтожим их, – заканчиваю я, с холодной усмешкой. – Вместе.

Она отвечает мне улыбкой – такой же опасной.

– Вместе, – соглашается она.

Я притягиваю ее и снова целую – яростно, собственнически. Когда мы отрываемся друг от друга, прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Знаешь, – говорю я тихо, – я никогда не думал, что найду кого-то, кто сможет сравниться со мной. Кто поймет тьму во мне, потребность в контроле и власти.

Ладонь Девин поднимается и обхватывает мою щеку.

– Я понимаю это, потому что чувствую то же, – говорит она. – Ты тоже не один, Хоук. Ты не был один на протяжении шести лет.

– И ты тоже.