Она бросает на меня печальный взгляд.

– Мы сделаем все возможное.

И оставляет меня одного.

Я хочу поспорить, прорваться силой, но знаю, что это лишь потратит драгоценное время. Вместо этого я, одеревенев, наблюдаю, как увозят Девин.

Зал ожидания – это особый вид ада. Я неустанно меряю шагами комнату, одежда все еще в пятнах крови Девин. Время теряет всякий смысл, пока я жду новостей, хоть каких-нибудь новостей.

Первой приезжает Оливия, лицо бледное от тревоги.

– Хоук, – говорит она, подбегая ко мне. – Что случилось? Она…

– На операции, – обрываю я ее, не в силах вынести мысль об ином исходе. – Известий пока нет.

Она кивает, опускаясь на ближайший стул. Мы ждем в напряженной тишине, оба погруженные в собственные страхи.

Вскоре появляется Макс, выглядящий явно не на своем месте в помятой одежде и очках в толстой оправе. Его присутствие удивляет – я знал, что он больше, чем просто ассистент Девин, но не осознавал, насколько они близки.

– Есть новости? – спрашивает он, голос натянут от беспокойства.

– Пока ничего, – качаю головой, чувствуя, как внутри закипает разочарование.

Минуты ползут, словно часы. Наконец выходит врач, лицо серьезное.

– Мистер Риверс?

Я вскакиваю в то же мгновение.

– Как она?

– Мисс Уэст все еще на операционном столе, – говорит он. – Но мы столкнулись с осложнением. Она потеряла много крови, а с ее редкой группой – резус-отрицательной – мы не уверены, что в нашем банке достаточно запасов.

Сердце сжимается.

– У меня резус-отрицательная, – заявляю я немедленно. – Берите мою. Берите столько, сколько нужно.

– Это может решить исход дела, – кивает врач, на лице видно явное облегчение. – Пройдите за мной, пожалуйста.

– Оставайтесь здесь, – поворачиваюсь к Оливии и Максу. – Дайте знать в ту же секунду, как появятся новости.

Они кивают, и я иду за врачом, готовый отдать каждую каплю крови в моем теле, если это поможет спасти Девин.

Процесс сдачи крови кажется вечностью, но, в конце концов, я возвращаюсь в зал ожидания. Оливия и Макс заполняют тишину негромким разговором, но я не могу сосредоточиться на их словах. Все мое существо сосредоточено на Девин, я заставляю ее выжить силой мысли.

Спустя время, которое показалось днями, появляется хирург, он выглядит усталым, но удовлетворенным.

– Мистер Риверс?

Я встаю, сердце замирает где-то в горле.

– Да? Как она?

– Мисс Уэст вышла из операционной, – слегка улыбается хирург. – Нам удалось извлечь пулю и устранить повреждения. Благодаря переливанию нам удалось ее стабилизировать.

Облегчение затапливает меня настолько сильно, что я едва не падаю на колени.

– Слава Богу, – выдыхаю я.

– Есть еще кое-что, – добавляет хирург осторожным тоном. – Нам очень повезло, что пуля не задела жизненно важные органы... и не вызвала выкидыш.

На мгновение я решаю, что ослышался.

– Выкидыш? – повторяю я низким голосом. Сердцебиение замедляется до предела.

– Мисс Уэст примерно на восьмой неделе беременности, – кивает хирург. – Плод кажется невредимым, но мы будем вести тщательное наблюдение.

Мир словно поворачивается вокруг своей оси. Беременна. Девин беременна. Моим ребенком. После всех этих лет разлуки, ожидания, у нас будет семья.

– Я могу ее увидеть? – спрашиваю я, голос охрип от эмоций.

– Она сейчас в палате восстановления, – кивает хирург. – Я попрошу медсестру проводить вас к ней.

Пока я иду за медсестрой по стерильному коридору, мысли лихорадочно сменяют друг друга. Ребенок. Наш ребенок. Жизнь, наконец-то, ощущается правильной.

 

Глава 24

Теплые губы скользят по шее, вытаскивая меня из глубин сна. Я стону, зарываясь лицом глубже в подушку.

– Хоук, дай мне поспать, – бормочу я, голос густой от усталости.

Его смешок отдается у меня на коже – темный и собственнический.

– Пора просыпаться, любовь моя. Тебе нужно поесть, чтобы кормить нашего малыша.

Я приоткрываю один глаз и встречаюсь с его напряженным взглядом.

– Ты диктатор, знаешь? – ворчу я, но в словах нет настоящей злости.

Его улыбка хищная, но в ней есть искренняя нежность.

– Возможно. Но я твой диктатор, – его ладонь собственнически скользит по моему все еще плоскому животу. – И диктатор нашего ребенка.

Я не могу не податься в его прикосновение, даже когда закатываю глаза.

– Ладно, ладно. И что у нас на завтрак?

Вместо ответа Хоук подхватывает меня на руки, прижимая к груди. Я вскрикиваю от неожиданности, руки сами обвиваются вокруг его шеи.

– Хоук! Я вообще-то могу ходить. Я уже больше недели как дома после больницы. Я в порядке.

Он сжимает меня крепче, и глаза опасно темнеют.

– Я не рискую. Тебе нужно отдыхать.