– Нам пора работать, – говорит Девин через мгновение, хотя и не делает попытки слезть с моих коленей. – Нам нужно найти того, кто всем управляет.

Я киваю, но не могу удержаться – краду еще один поцелуй.

– Еще пять минут, – бормочу ей в губы.

Она тихо смеется, и от этого звука у меня по позвоночнику бегут мурашки.

– Пять минут, – соглашается она. – А потом мы уничтожим того, кто хочет навредить моему мужчине.

Блядь, люблю, когда она меня так называет.

***

Я смотрю на Хоука, когда он подходит ближе. Тело уже реагирует на него. Он делает еще шаг, обхватывает ладонью мою щеку, ведя большим пальцем по нижней губе. Я открываю рот, чтобы снова возразить по поводу времени, но он заставляет меня замолчать поцелуем.

Он глубокий и всепоглощающий, язык вторгается в мой рот, зубы сталкиваются с моими. Этот поцелуй похож на схватку, как и все остальное между нами. Грубый и неистовый, и от него у меня кружится голова и дрожат колени.

Хоук отстраняется, не сводя с меня глаз, и по лицу расплывается порочная ухмылка. Он опускается на колени, вцепляется руками в мои брюки, рывком стягивает их, полностью обнажая меня перед собой. Поднимает мои ноги, закидывая себе на плечи, и лицо оказывается в нескольких дюймах от моей киски.

Я вцепляюсь в его голову, запуская пальцы в волосы, тело напряжено от предвкушения и нервов. Он смотрит снизу вверх, глаза темные и напряженные.

– Это моя киска, Девин, – рычит он, и голос густой от похоти. – Моя, чтобы касаться. Моя, чтобы пробовать на вкус. Моя, чтобы трахать.

Он наклоняется, глубоко вдыхая, веки подрагивают и смыкаются, когда он впитывает мой запах. Я сдерживаю писк.

– Хоук, – шепчу я, и голос дрожит от нужды. – Пожалуйста. Я не знаю, сколько еще смогу ждать.

Он резко открывает глаза, взгляд острый и тяжелый.

– Если я захочу вылизать эту киску, Девин, я, блядь, это сделаю, – рычит он тоном, не терпящим возражений. – И ты мне позволишь. И будешь сидеть смирно и будешь хорошей девочкой. Потому что ты – моя. Каждый дюйм тебя. Каждая твоя частичка. Моя.

Он прав. Я его. Полностью и окончательно. И когда он наклоняется, проводя языком медленную, намеренную линию вверх по моей щелке, я понимаю, что пропала. Из-за него. Из-за этого. Из-за удовольствия, которое может дать мне только он.

Язык Хоука раздвигает мои складочки, вылизывая и исследуя каждый дюйм с мастерством, от которого я начинаю задыхаться. Он действует медленно и расчетливо, язык кружит вокруг клитора, прикладывая ровно столько давления, сколько нужно, чтобы мои бедра начали дергаться навстречу ему. Я крепче сжимаю его волосы, тело дрожит, пока он пожирает меня, рот и язык работают в ритме, от которого в глазах вспыхивают искры.

– Блядь, какая ты вкусная, – рычит он, и голос вибрирует на моей чувствительной плоти, посылая дрожь по позвоночнику. – Я мог бы есть тебя весь день.

Скользит пальцем внутрь, пока язык все еще ласкает клитор, а глаза прикованы к моим. Я стону, тело сжимается вокруг его пальца, дыхание становится прерывистым. Он ухмыляется, двигая пальцем вовнутрь и из меня, в то время как язык держит ровный ритм на клиторе.

– Ты такая узкая, Девин, – бормочет он, голос пропитан похотью. – Такая мокрая. Такая, блядь, идеальная. Не дождусь, когда почувствую, как ты кончишь прямо мне на лицо.

Вводит второй палец, язык теперь быстрее скользит по клитору, пальцы изгибаются внутри, попадая в ту самую точку, от которой мое тело поет. Оргазм нарастает, тело напрягается, дыхание сбивается. Он тоже это чувствует: пальцы двигаются быстрее, язык ласкает с рвением, от которого я вскрикиваю.

– Вот так, милая, – рычит он густым от вожделения голосом. – Кончай для меня. Дай мне попробовать этот сладкий сок. Дай мне почувствовать, как твоя киска извергается мне на лицо.

Его слова толкают за край, и я кончаю с криком, тело содрогается в конвульсиях, киска сжимается вокруг его пальцев, и моя смазка выплескивается, заливая его лицо. Он стонет, язык жадно прихлебывает, пальцы все еще двигаются внутри, вытягивая каждую последнюю каплю моего оргазма.

– Блядь, как хорошо, – шепчет он с глубоким удовлетворением. – Залила мне все лицо. Умница.

Он продолжает вылизывать и ласкать меня пальцами, движения замедляются, прикосновения становятся нежными, продлевая каждый последний всполох удовольствия. Я превратилась в дрожащее месиво, тело обмякло, дыхание рвется из груди хрипами. Он вынимает пальцы, напоследок проходится языком по клитору и смотрит на меня – лицо блестит от моей влаги.

– Посмотри на себя, вся раскрасневшаяся и удовлетворенная, – шепчет он мягко, но твердо. – Вот так ты должна выглядеть всегда, Девин. Как будто тебя только что основательно отрахали, заклеймили и присвоили. И это сделал я.

Он встает, обхватывает руками мои бедра, поднимая вслед за собой. Целует меня, губы и язык покрыты моей эссенцией, мой вкус смешивается с его вкусом. Это грязно и неправильно, но заводит еще сильнее.