– Тогда докажи это, – бросаю я вызов. – Отпусти меня, дай мне стать той, кем я должна стать. И если наша любовь так сильна, как ты говоришь, она переживет разлуку. Не хочу, чтобы ты звонил мне, писал и пытался контролировать на расстоянии. Ты должен по-настоящему меня отпустить. Я хочу учиться, расти и стать самостоятельной личностью.

Челюсть Хоука сжимается, все тело излучает напряжение.

– Ты моя, – говорит он опасно низким голосом. – Я не делюсь тем, что принадлежит мне.

– Я не прошу тебя делиться, – парирую я, удивляясь собственной смелости. – Я прошу тебя подождать. Дать мне возможность доказать, что я достойна стоять рядом с тобой. Что я могу быть той женщиной, которая тебе нужна.

Мы свирепо смотрим, друг на друга, воздух между нами буквально трещит от напряжения. Я вижу борьбу в глазах Хоука – войну между его собственничеством и желанием дать мне то, чего я хочу.

– И еще кое-что, – добавляю я едва слышным шепотом. – Если я соглашусь, мы сохраним это в тайне. Никто, кроме нас и моих родителей, не должен знать об этом, пока я не буду готова открыться.

– Ты хочешь скрыть наш брак? – в глазах Хоука вспыхивает опасный блеск.

Я киваю, не отступая, несмотря на страх, пульсирующий во мне.

– Мне нужно сделать это на моих условиях, Хоук. Я не хочу, чтобы во мне видели только твою жену. Я хочу сама сделать себе имя, заработать собственную репутацию.

Долгое время Хоук молчит, взгляд буравит мой. Я почти вижу, как в его голове крутятся шестеренки, взвешивая все «за» и «против» моих условий.

– Ты умеешь навязывать жесткие условия, – наконец заговаривает он, – мой маленький гений, – произносит с оттенком восхищения в голосе. – Но у меня есть свое условие.

Я приподнимаю бровь, ожидая.

– Ты будешь носить мое кольцо, – говорит он. – Это не обсуждается.

Я обдумываю его просьбу, сердце бешено колотится.

– Согласна, – говорю я наконец.

Он достает из кармана коробочку, внутри которой оказывается великолепное кольцо с изумрудом в окружении бриллиантов. Он надевает кольцо мне на палец и встречается со мной взглядом.

– Ты не снимаешь его. Никогда.

– Не сниму. При условии, что ты пообещаешь жить своей жизнью, а не просто ждать меня.

Хоук крепко берет меня за подбородок, и на мгновение мне кажется, что он откажет. Но затем он кивает, и хищная улыбка расплывается по лицу.

– Очень хорошо, любовь моя, – мурлычет он. – Мы поиграем в эту игру по твоим правилам. Пока что.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, он впивается в мои губы сокрушительным поцелуем. Я таю в его руках, все сомнения и страхи испаряются в жаре его страсти.

Когда мы отстраняемся друг от друга, оба тяжело дыша, я вижу в глазах Хоука смесь триумфа и голода.

– Теперь ты моя, Девин, – рычит он. – Никогда не забывай об этом.

Я киваю, чувствуя, как во мне смешиваются азарт и страх.

– А ты – мой, – шепчу я в ответ.

В этот момент я понимаю, что заключила сделку с дьяволом. Но глядя в глаза Хоука, потемневшие от желания и собственничества, не нахожу в себе сил об этом сожалеть.

Глава 23

Настоящее время

Звуки выстрелов все еще отдаются эхом в ушах, пока я смотрю, как Девин оседает на землю, и кровь окрашивает бетон. Время словно замедляется, мир сужается до вида ее бледного лица и того, как подрагивают и закрываются ее глаза.

– Нет, нет, нет, – бормочу я, падая на колени рядом с ней. Ладони прижимаются к ране, теплая кровь просачивается сквозь пальцы. – Девин, останься со мной. Не смей меня покидать.

Тела дяди и двоюродного брата лежат неподалеку, остекленевшие глаза – свидетельство моей ярости. Но сейчас я не могу о них думать. Все, что имеет значение, – это женщина в моих руках, чья жизнь уходит с каждой секундой.

– Дэниел! – реву я, голос срывается от паники. – Машину. Живо!

Подхватываю Девин на руки, прижимая к груди, и бегу к ждущему автомобилю. Ее кровь пропитывает мою рубашку – физическое напоминание о том, как близко я к тому, чтобы ее потерять.

– Гони, – рявкаю я, как только мы оказываемся внутри. Дэниел не колеблется, срываясь с места с визгом шин.

Я продолжаю давить на рану Девин, ни на миг не сводя глаз с ее лица.

– Побудь со мной, любовь моя, – шепчу я, и голос срывается. – Тебе нельзя умирать. Ты моя, помнишь? Моя.

Поездка до больницы превращается в вихрь страха и отчаянных молитв Богу, в которого я никогда не верил. Когда мы с заносом останавливаемся у входа в отделение скорой помощи, я выскакиваю из машины еще до полной остановки с обмякшей Девин на руках.

– Мне нужна помощь! – кричу я, врываясь в двери. – Огнестрельное ранение. Она быстро теряет кровь!

Вокруг начинается суматоха. Врачи и медсестры обступают нас, забирают Девин из моих рук и увозят на каталке. Я пытаюсь следовать за ними, но твердая рука, упершаяся в грудь, останавливает.

– Сэр, вы должны дать им работать, – говорит врач, ее голос спокоен, но тверд. – Мы сообщим вам новости, как только сможем.

– Пожалуйста, – прошу я, чего никогда не делал в своей жизни. – Спасите мою жену.