– Это у тебя так проходит семейная встреча? – добавляю в тон столько презрения, сколько могу, но смотрю прямо. – Должна сказать, организация мероприятия оставляет желать лучшего.

Смех Реджины холодный, без малейшей радости.

– Всегда такая остроумная. Вижу, вкус Хоука особо не улучшился.

При упоминании имени Хоука во мне вспыхивает собственническая искра – я мгновенно подавляю ее. Я не дам ей удовольствия увидеть реакцию. А лишь приподнимаю бровь.

– Ревность тебе не идет, Реджина, – голос пропитан презрением. – Похищение – твое новое хобби? Как-то… обыденно для персоны твоего якобы уровня.

Ее глаза вспыхивают раздражением – трещина в идеально отполированной маске.

– Думаешь, что умная, но ты влезла туда, где тебе не место. Ты понятия не имеешь, с какими силами связалась.

– Ой, пожалуйста, оставь эту мелодраму, – я едва не смеюсь от банальности. – Виктор – громила, но уж точно не мозг, каким ты его рисуешь.

Глаза Реджины почти незаметно расширяются. Я задела за живое.

Да, знаю. Виктор – не мозг, которым его считает Реджина. Но найти того, кто стоит за ним, у меня ушли годы, и я ближе, чем когда-либо.

Она наклоняется ближе, дыхание горячит мое ухо.

– Хоук когда-нибудь рассказывал тебе о нашей истории?

Я закатываю глаза, даже не пытаясь скрыть презрение.

– У тебя галлюцинации, Реджина. Что дальше? Расскажешь, что у вас с Хоуком был бурный роман? Пожалуйста. Я знаю его куда лучше, чем ты когда-либо знала или узнаешь.

– Мы когда-то были близки, – продолжает Реджина, голос шелковистый, но под ним – отчаяние. – Очень близки. А ты была просто удобным отвлекающим маневром.

Ложь настолько прозрачна, что почти оскорбляет. Я знаю Хоука и глубину его презрения к Реджине. Во мне поднимается желание ударить, защитить то, что есть у нас с Хоуком. Но я давлю этот импульс. Здесь ключ – эмоциональная отстраненность.

– Если это правда, почему тогда я так тебя пугаю? – усмехаюсь, позволяя жалости слегка окрасить тон. – Смирись, Реджина. Хоук никогда тебя не хотел. Ни когда мы были моложе, ни тем более сейчас. Ты просто жалкая, отчаянная женщина, цепляющаяся за фантазию.

Ее фасад рушится, ярость искажает черты.

– Ты мелкая сучка, – шипит она, поднимает руку и бьет меня по лицу. – Я не боюсь какой-то жалкой девчонки, которая играет в женщину.

– Правда? – смеюсь – холодно, насмешливо. – Тогда зачем все это? Смирись, Реджина. Ты в ужасе, что я добилась того, где ты всегда проваливалась. Хоук видит во мне равную, партнера. А ты? Ты даже не точка на его радаре.

Самообладание Реджины летит к черту. Она хватает меня за волосы, болезненно запрокидывая голову.

– Думаешь, ты такая особенная? Ты понятия не имеешь, что будет. У Виктора есть планы, которые уничтожат все, что вы с Хоуком построили. И когда все закончится, я буду рядом – собирать осколки.

Я смотрю ей в глаза, не моргая; на губах появляется хищная улыбка.

– Спасибо, что подтвердила мои подозрения, Реджина. Тобой всегда было слишком легко манипулировать.

На ее лице мелькает растерянность, быстро сменяющаяся ужасом – понимает свою ошибку. Она выдала куда больше, чем собиралась.

– Ты не будешь такой самодовольной, когда Виктор приедет, – шипит она, пытаясь вернуть контроль. – У него на тебя планы, после которых ты пожалеешь, что вообще перешла нам дорогу.

Я наклоняюсь вперед настолько, насколько позволяют путы.

– Давай, – голос низкий, опасный. – Виктор – еще одно препятствие, которое нужно обойти. А тот, кто за ним стоит? Он совершил фатальную ошибку, недооценив меня. Я годами работаю, чтобы докопаться до правды, а ты только что дала мне еще один кусочек пазла.

Глаза Реджины расширяются, страх вытесняет злость. Она открывает рот – и не может выдавить ни слова.

– Беги, Реджина, – добиваю я. – Иди докладывай своему хозяину, как послушная собака.

Реджина отступает, выдержка – в клочья.

– Посмотрим, – выдавливает она, разворачивается и сбегает из комнаты.

Когда шаги затихают, я сразу начинаю тереть стяжку о гвоздь, замеченный ранее. Шероховатая поверхность начинает распушать пластик, но дело идет мучительно медленно. Стискиваю зубы, концентрируясь на задаче, а не на том, что только что узнала.

Время становится вязким, измеряется лишь ровной капелью воды из протекающей трубы и скрежетом пластика о металл. Мозг несется, собирая фрагменты, которые я копила годами. Виктор – лишь верхушка айсберга. Есть заговор крупнее, и это угрожает Хоуку, а я этого не позволю. Никто не тронет моего мужчину.

Далекий рокот двигателя разрывает тишину. По складу прокатываются голоса – люди Виктора приближаются. Пульс взлетает, пальцы яростно работают над путами.

Как раз когда паника готова накрыть, стяжка поддается. Триумф пронзает, когда я освобождаю руки и быстро принимаюсь за лодыжки. Пусть я без оружия и их больше, но я далеко не беспомощна. Делаю несколько шагов и уже почти чувствую надежду, но в этот момент в помещение заходят мужчины и окружают меня.

Блядь!

Глава 17