Белая, обжигающая ярость вспыхивает в груди, накрывая меня. Холбрук – известный бабник, и вид его рук на Девин заставляет меня желать разорвать его на части. Я почти слышу хруст ломающихся костей у себя в ладонях, почти вижу, как расширяются его глаза, когда до него доходит роковая ошибка. Стоит нечеловеческих усилий не кинуться туда и не закончить все прямо сейчас.

Но я заставляю себя ждать, наблюдать. Это испытание – для нее, для меня, для нас.

Реакция Девин – безупречна. Вежливо, но отстраненно, корпус повернут от Холбрука, тонкая отповедь.

– Моя работа – знать многое, – слышу я ее холодный ответ. – А теперь, если позволите... я предпочитаю свою собственную компанию.

Гордость вплетается в мою собственническую злость. Ей не интересны его попытки, но сам факт, что он осмелился подойти и коснуться – будоражит кровь.

Пора вмешаться.

Я иду сквозь толпу, как хищник за добычей, люди инстинктивно расступаются. Взгляд намертво прикован к Девин, внутри горит едва сдерживаемый голод. Когда я приближаюсь, в нашем углу зала сгущается тишина. Я чувствую сдвиг воздуха, покалывание, бегущее по коже у собравшихся.

Холбрук открывает рот, но слова застывают, когда он замечает меня. В глазах вспыхивает узнавание, стоит ему разглядеть мою маску. Он знает, кто я, пусть и не понимает, зачем я здесь. Прекрасно. Пусть почувствует страх.

– Раптор, – произносит он с нервной ноткой. – Не знал, что ты тут сегодня.

Я не удостаиваю его взглядом. Глаза впиваются в Девин, впитывая каждую деталь. Взгляд хищника сверкает.

– Оставь нас, Джеймс, – приказываю я.

Пока Холбрук спешно ускользает, словно насекомое, я подхожу к столику Девин. Воздух между нами потрескивает от напряжения – невысказанные вызовы, едва сдерживаемое желание.

Я протягиваю руку, легко подхватывая игру.

– Видеть здесь новые лица – редкость. Я – Раптор.

Ее ладонь скользит в мою – прохладная, мягкая. От прикосновения электричеством простреливает руку.

– Сильвер, – отвечает она, безупречно поддерживая маскарад.

Ирония момента не ускользает от меня. Мы оба отлично знаем, кто перед нами, и все же ведем этот тонкий танец притворства. Это будоражит.

– Составишь компанию? – предлагаю локоть, любопытствуя, примет ли она.

Всего миг она медлит – по-настоящему или притворно, не уверен, – прежде чем положить руку в сгиб моего локтя.

– Веди.

На танцполе наши тела двигаются идеально в унисон. Будто мы делали это тысячу раз прежде – что, в каком-то смысле, так и есть. Каждая встреча, каждая тонкая манипуляция была своего рода танцем. Но это… это иное. Жар ее тела так близко к моему, аромат ее духов – что-то экзотическое и пряное – заполняет обоняние. Стоит невероятных усилий не притянуть ее ближе.

– Ты двигаешься уверенно, – замечаю я глухо, голос низкий, сдавленный от едва сдерживаемого желания. – Ты здесь бывала?

– Возможно, – глаза за маской блестят – смесь озорства и вызова. – Думаю, такие сборища могут быть… стимулирующими.

То, как ее губы формируют слово «стимулирующими», бьет прямо в пах.

– Стимуляция может быть опасной в неверной компании, – парирую я, чуть крепче сжимая ее талию.

– Тогда, полагаю, мне стоит тщательно выбирать компанию, – ее дыхание скользит у моего уха, когда она склоняется ближе, на миг прижимаясь всем телом – мучительно коротко.

Двигаясь по залу, я остро ощущаю каждую точку соприкосновения. Ее ладонь в моей, ее талия под моей ладонью, случайное касание ее бедра о мое. Знакомо – и все же волнующе ново в этом контексте.

– Ты кажешься знакомой, – произношу я, перекликаясь с прежней мыслью, но теперь с более глубоким подтекстом. Большим пальцем рисую маленькие круги на ее пояснице, чуть выше изгиба ягодиц.

– Неужели? – тон легкий, даже игривый, но я слышу, как на долю секунды сбивается ее дыхание. – Возможно, в другой жизни наши пути пересекались. В жизни, где мы были… близко знакомы.

Напряжение меж нами нарастает с каждым обменом реплик, с каждым касанием. Каждое слово – ход в нашей частной шахматной партии, и ни один из нас не уступает ни дюйма. Ее способность держать мой темп одновременно бесит и заводит.

– Не возражаешь продолжить разговор там, подальше от лишних глаз? – киваю в сторону укромного алькова, когда музыка затихает.

– И о чем же мы будем говорить вдали от любопытных взглядов? – чуть склоняет голову она, обдумывая.

– Обо всех способах заставить тебя кричать, Сильвер, – я наклоняюсь ближе, губы едва касаются раковины ее уха.

Видимая дрожь пробегает по ней, и на миг я думаю, что выиграл. Но она отстраняется, в уголках губ – лукавая улыбка.

– Обещания, обещания. Но сможешь ли ты их исполнить… Раптор?

Она кивает, принимая, и я веду ее в приватную ложу, придерживая ладонью за поясницу. Нас окутывают густые темные ткани, создавая кокон интимности. Мы садимся друг напротив друга, пространство между нами наэлектризовано невысказанными намерениями.