— Ты сейчас собираешься от меня убежать?

— Возможно, — отвечаю я, готовая сорваться с кровати просто для того, чтобы его подразнить.

Мы всё равно собирались идти в душ, когда доедим мороженое.

Проходит доля секунды, в течение которой мы просто смотрим друг на друга, и каждый пытается угадать, что сейчас сделает другой.

— Если я поймаю тебя раньше, чем ты доберёшься до душа, я тебя трахну.

От его слов моё дыхание мгновенно учащается.

— Я думала, ты передумаешь? — я указываю между нами. — Я опозорила тебя своим выбором героев боевиков, помнишь?

Я дразню его, отползая ещё на полметра, не отрывая взгляда от его глаз.

Уэйд резким движением хватает баллончик со взбитыми сливками с приставного столика, и я вздрагиваю.

— Я солгал.

Я срываюсь с места прежде, чем слова успевают полностью слететь с его губ. Двигаюсь так быстро, как позволяет лодыжка, и за пять секунд пересекаю гостиную, добираясь до маленькой ванной. Я только успеваю схватиться за ручку душа и включить воду, когда сильная рука обхватывает меня за талию и поднимает с пола.

Я вскрикиваю.

— Слишком медленно. Я вообще-то сюда, блядь, пешком дошёл, Беда, — говорит Уэйд.

«Самодовольный ублюдок».

Он опускает губы к моему уху, стоя позади.

— И я не закончил есть, но всё ещё хочу чего-нибудь сладкого.

Его губы скользят вниз по моей шее.

— Поэтому теперь это будешь ты.

— То есть, даже несмотря на то, что ты меня поймал, я всё равно победила? — смеюсь я, пока Уэйд прижимает меня к тумбе и раздвигает ноги своим коленом.

— Я говорю, что ты маленькая нахалка и не оставляешь мне выбора, кроме как вытрахать из тебя всю дерзость.

По позвоночнику проходит холодная дорожка, когда взбитые сливки попадают на кожу, а затем баллончик ставят на столешницу рядом со мной. Моя киска мгновенно начинает пульсировать.

— Я, блядь, обожаю твои татуировки.

Взгляд Уэйда пылающей дорожкой проходит по лозам плюща, переплетающимся в центре моего позвоночника и расходящимся у копчика поверх бёдер. Я тоже их люблю. Так же сильно, как в тот день в августе, когда сделала их, получив силы уйти от Брэда.

«Если не можешь бежать — иди, если не можешь идти — ползи, но что бы ты ни делал, продолжай двигаться вперёд», — слова Мартина Лютера Кинга вплетены в лозы.

Они напоминают мне о моей силе. Напоминают двигаться вперёд несмотря ни на что.

— Чертовски сексуально. Они словно мишень для моих губ и зубов…

Он кусает меня под лопаткой, там, где они начинаются, а затем проводит одним пальцем до самого низа, почти туда, где они заканчиваются.

— И для моей спермы.

Его язык опускается и слизывает взбитые сливки с моей спины. От его слов я хнычу — боже, они что-то со мной делают. Он едва коснулся меня, а я уже отчаянно нуждаюсь хоть в чём-нибудь, в каком-то трении, когда его твёрдый член прижимается к моей заднице, но пошевелиться я не могу. Ноги Уэйда всё ещё удерживают мои разведёнными, и он знает, что я полностью в его власти.

Его большие пальцы спускаются по моей спине, сильно надавливая на кожу по обе стороны позвоночника, пока я тяжело дышу, но хочу, чтобы он давил ещё сильнее. Добравшись до копчика, он впивается в него большими пальцами и крепко меня удерживает.

Я прижимаюсь к нему задницей.

Моё тело умоляет.

Его большие ладони двигаются и разминают полушария моей задницы, раздвигая меня ещё шире. Палец проводит по насквозь мокрой щели, и я хнычу.

Трения недостаточно.

— Я представлял этот вид с самого первого дня нашей встречи, — признаётся он.

Я смотрю на него через плечо в зеркало. Ванная уже наполняется паром от работающего за нами душа. Мышцы на плечах Уэйда напрягаются, когда он сжимает мои бёдра и плотно прижимает меня к себе.

Его глаза голодные, тёмные. Он выглядит так чертовски красиво, что почти больно.

Он открывает рот, и я ожидаю услышать что-нибудь грязное, но вместо этого просто говорит:

— Айви, я никогда не видел ничего прекраснее тебя. Ты словно грёбаное произведение искусства. Настоящий шедевр.

Он произносит почти нежно, а затем два пальца так глубоко вонзаются в мою киску, что я вскрикиваю. Я двигаюсь им навстречу как могу, пока Уэйд удерживает меня. Мне уже давно не стыдно. Я просто хочу кончить, а вся власть находится в руках этого мужчины.

Мои глаза закатываются, когда снова раздаётся звук встряхиваемого баллончика со сливками, а затем их распыляют прямо над ложбинкой моей задницы и ниже, останавливаясь перед самой киской.

Я всё ещё не могу пошевелиться. Боль от края тумбы, впивающегося в бёдра, совершенно незаметна по сравнению с ноющей болью между ног.