Как раз когда я собираюсь снова начать умолять, его пальцы скользят к моему центру, отодвигая тонкие хлопковые трусики. Он резко втягивает воздух и бормочет:

— Господи, блядь, — когда чувствует, что я буквально истекаю.

— Всё для меня? Ты насквозь, блядь, мокрая, — говорит Уэйд, практически срывая с меня шорты и трусики.

Я лежу под ним совершенно голая и тяжело дышу.

— А чего ты ожидал после того, как так меня ласкал? Это всё твоя вина, — шепчу я, а Уэйд ухмыляется мне в губы.

— Стекай по моей руке, я только за. Мне, блядь, нравится, — поцелуй. — Не могу дождаться, когда ты будешь стекать на моём члене.

«О боже…»

Глаза Уэйда жадно проходят по моему телу. Кажется, он рассматривает каждый участок обнажённой плоти с голодом, который я не способна объяснить. Я инстинктивно пытаюсь прикрыть бёдра и живот. До Брэда я никогда не стеснялась себя, но он этим пользовался, и только сейчас я снова учусь чувствовать себя комфортно в своих изгибах и собственной коже.

— Даже не думай. Никогда не прикрывайся рядом со мной. Ты чертовски идеальна, Айви. Грёбаное совершенство. Поняла?

Я киваю. Грудь наполняется теплом, а его похвала зажигает внутри нечто, о существовании чего я даже не подозревала.

Уэйд вводит один большой палец в мою мокрую киску, и спина мгновенно выгибается над кроватью. Звук, который я издаю, вызывает у него стон, и уже одно это воспламеняет меня. Поняв, насколько сильно на меня влияет, он улыбается сверху вниз, словно знает секрет, неизвестный мне.

— Сегодня ночью я уничтожу эту тесную маленькую киску. И ты полюбишь каждую секунду этого. Но одного я делать не стану — торопиться.

Его пальцы быстро подводят меня к краю.

— Я буду медленно доводить тебя до оргазма. Уступлю только тогда, когда ты будешь готова обменять мне свою грёбаную душу на мой член, — говорит он, добавляя второй палец и проводя большим по ноющему клитору.

Я сейчас кончу на него, а он едва начал ко мне прикасаться.

Он смотрит вниз, наблюдая, как я извиваюсь. Я дико задыхаюсь, и мне совершенно плевать, как это выглядит или звучит.

— Посмотри, какая ты, блядь, красивая. Твоё тело просто умоляет меня заполнить тебя.

Рот этого мужчины.

Я не способна выдержать его слова — они сейчас столкнут меня с обрыва, за край которого я отчаянно цепляюсь. Уэйд умело трахает мою киску пальцами, пока я хнычу вокруг них.

— Вот так, кончи для меня. Покажи, какой красивый беспорядок можешь устроить на моей руке, — говорит он.

— О боже, Уэйд, блядь! — кричу я.

За закрытыми веками вспыхивают фейерверки. Всё тело содрогается, когда я ломаюсь и разлетаюсь на части, делая именно то, что он велел, стекая по его ладони и рельефному предплечью.

Уэйд ждёт, пока моё дыхание немного успокоится, затем оставляет единственный поцелуй под мочкой уха и шепчет:

— Только одно… Когда кончаешь, ты произносишь лишь моё имя, Айви. Я даже не хочу слышать имя Бога на твоих губах. Ему не место в моей постели рядом с тобой. Поняла?

Я киваю.

— Хорошая девочка. А теперь дашь мне ещё один. Раздвинь бёдра.

Святые угодники, кто этот мужчина, прячущийся за строгой внешностью Уэйда, и как, чёрт возьми, мне его удержать?

Глава 30

Айви хнычет и тяжело дышит, словно не способна выдержать ни секунды ожидания, пока я устраиваюсь прямо между её бёдер. Я собираюсь поселиться здесь навсегда. Ладонями провожу по обе стороны от самой красивой киски, которую когда-либо видел, и широко раздвигаю её ноги перед собой.

— Не стесняйся. Только не со мной, — говорю я, пока она тихо стонет моё имя, умоляя меня потерять в ней контроль.

Я целую её припухший клитор, и она содрогается. Всего один раз, чтобы познакомиться со своим новым домом.

— Моё имя на твоих губах звучит как музыка. Не могу дождаться, когда заставлю тебя кричать его всю грёбаную ночь.

Я обхватываю клитор ртом и всасываю, позволяя себе впервые по-настоящему попробовать её. Она — самый сладкий грёбаный нектар на свете. Я стону, когда её спина выгибается и она издаёт самые соблазнительные звуки, которые я когда-либо слышал, а руки зарываются в мои волосы и крепко тянут, пока я трусь каменно-твёрдым, ноющим членом о матрас под собой.

— Чертовски восхитительно, — бормочу я.

А затем принимаюсь за работу, словно поедание её истекающей киски — единственная причина, по которой меня послали на Землю. Плотно провожу плоской стороной языка по ней, мучительно и твёрдо лаская, выполняя обещание и не торопясь, пока ввожу в неё два пальца.

Мои мысли сходят с ума. Я представляю момент, когда уже мой член заставит её растянуться вокруг меня.

— Такая, блядь, тесная, — говорю ей, почти готовый кончить прямо на кровать.