Но Уэйд не игнорирует меня. Он даёт понять, что услышал, кладёт ладонь мне на середину бедра и мягко сжимает. Его пальцы настолько большие, что опускаются между моих бёдер, и от одного простого прикосновения внизу живота начинает ныть, прежде чем он возвращает руку к себе на колени.

Часть меня рада, что его не напугало произошедшее прошлой ночью.

А другая часть… ну, сама начинает паниковать.

Глава 33

Я понятия не имею, как, блядь, должен хоть на чём-то сосредоточиться, когда эта женщина весь грёбаный день сидит рядом со мной в воздушном розовом льняном платье и чёрных, мать их, сапогах из змеиной кожи. Всё, о чём я могу думать, — придумать предлог, чтобы утащить Айви в ближайшую комнату, которую можно запереть, а затем вытрахать её в другое измерение.

Она словно наркотик, на который я подсел и которым не могу насытиться всего после одной ночи.

Я не неопытный мужчина. В моей жизни было достаточно секса, но ничто и никогда не ощущалось так, как она, как мы вместе. Даже близко. А проснуться рядом с ней, увидеть пахнущие сахаром волосы, разметавшиеся по всей кровати, её кожу цвета слоновой кости, выглядывающую из-под простыней…

Блядь, не могу дождаться, когда заберу её домой и заключу в свои объятия.

— Лот двести одиннадцать, корпорация «Ранчо Робишо», Луизиана, Крылья ангела, — объявляет аукционист.

Я рассматриваю телосложение кобылки, пока зачитывают её показатели и родословную. Теперь я и так знаю их наизусть.

Я понял, что это наша лошадь, в тот момент, когда вчера увидел, как на неё смотрела Айви. Если она собирается вырастить победителя, то должна верить в выбранную нами лошадь, а в эту она верит. Я сразу понял, что между ними возникла связь. Даже сейчас Айви выглядит так, словно вот-вот перепрыгнет через ограждение, чтобы пойти и обнять её.

Аукционист начинает торги со ста тысяч, и я поднимаю свой номер. Судя по последним десяти лошадям её уровня, цена будет расти шагами по двадцать пять — пятьдесят тысяч, потому что её не считают явным фаворитом.

Я снова поднимаю номер.

— Уэйд, что ты делаешь? — риторически спрашивает Айви, зная, что я не смогу ответить, пока торги не закончатся.

Ещё несколько ставок — и мы уже на трёхстах двадцати пяти тысячах. Я готов подняться до семисот. Я уже обсудил в сообщениях с мамой, Нэшем и Коулом, и они все согласны. Из всех людей именно Нэш сказал, что доверил бы Айви выбрать нашу лошадь даже с завязанными глазами. И пусть словами она не выбрала Крылья ангела, её глаза сделали это за неё.

Интуиция есть не только у Айви, и я сразу увидел между ней и лошадью тоску и связь, которых у неё просто не было ни с Шелестом Ветров, ни с одной другой лошадью, которую мы смотрели.

— Шестьсот семьдесят пять — раз. Кто даст семьсот? Семьсот? — выкрикивает аукционист.

Пожилой мужчина, с которым я торговался, не поднимает табличку. Я оглядываюсь на него, а затем, поскольку хуже не будет и я достаточно уверен в себе, чтобы немного поторговать собственной внешностью, смотрю прямо на аукциониста и бросаю ему победную ухмылку — точно, как советовала Айви, мысленно заставляя объявить лошадь моей.

Он встречается со мной взглядом и говорит:

— Шестьсот семьдесят пять — два. Продано ранчо «Сильвер-Пайнс», агент Морган Брант, — объявляет он, упоминая агента, которого мы используем для заключения сделки.

Когда я опускаю номер и впервые полностью поворачиваюсь к Айви, она закрывает рот обеими руками, и я мгновенно думаю, что всё испортил.

— Ты не рада? Это не она? Я… блядь, я думал, я был уверен…

Её рука опускается и ложится на моё предплечье.

— Папа называл меня Ангелом.

Она просто улыбается мне, в глазах стоят слёзы, и ощущается как удар под дых.

Я улыбаюсь и сжимаю её бедро.

Я не облажался. Я всё сделал правильно.

«Чертовски правильно».

— Я почувствовала связь, но просто… я бы не хотела заставлять тебя так рисковать… — говорит она.

Я мысленно вздыхаю с облегчением и целую её в лоб.

— Так было предначертано, — обещаю я. — Это она.

Но Айви не убеждена, и я понимаю — дело не в сомнениях насчёт лошади. Просто она не привыкла, что люди делают что-то исключительно потому, что верят в неё.

— Но, блядь, ты уверен? Она не беспроигрышный вариант, Уэйд. Не такой, как Шелест Ветров, — говорит она, почти нервно переводя взгляд с меня на нашу новую лошадь.

Я приподнимаю её подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. Я вижу тревогу на её лице и, блядь, не собираюсь мириться. Брэду и всем остальным, кто хотя бы на одну грёбаную секунду заставил её почувствовать, будто она недостаточно хороша, нужно проломить голову.

Я говорю тем голосом, который даёт понять — обсуждение окончено.

— Айви, дело сделано. И я тоже хочу именно эту лошадь.

Она шумно выдыхает, смотрит на кобылку, которую уводят с аукционного ринга, а затем снова поднимает глаза на меня.

— Ты, должно быть, сумасшедший, Уэйд Эшби.