Уэйд остаётся невозмутимым, пока его губы касаются внутренней стороны моего колена, а затем он поднимает подбородок и смотрит на часы.

— Сколько времени у нас есть до того момента, когда тебе совершенно точно придётся начать собираться? — спрашивает он, и на губах играет восхитительно дьявольская улыбка.

— Нам нужно двадцать минут, чтобы туда добраться, — говорю я, пытаясь думать.

Я действительно пытаюсь, но его язык движется опасно близко к моему центру и уничтожает клетки мозга с каждым сантиметром. Язык касается клитора, и мои глаза закатываются.

— Блядь, — стону я.

— Давай, Айви, сосредоточься. Сколько времени?

Его голос снова становится таким — низким, властным, командующим.

— Я не могу… думать, когда ты делаешь… так.

— Кажется, когда мы познакомились, ты говорила, что прекрасно умеешь делать несколько дел одновременно…

«Грёбаный ад».

Его зубы задевают клитор, и я едва не складываюсь пополам.

— Ну… мне нужно принять душ, поэтому… может быть, у меня есть десять минут, — наконец выдыхаю я.

Уэйд устраивается между моих ног и смотрит на меня снизу вверх.

Я едва не плачу от того, насколько это красиво.

— Так много времени…

И затем он исчезает, зарываясь лицом в мою киску, а я вскрикиваю. Сильные руки обхватывают бёдра и тянут меня вниз по кровати, ещё плотнее прижимая к его лицу, пока он вылизывает меня так, словно я его любимый вкус мороженого. Его умелый язык чередует движения внутрь и наружу с всасыванием клитора, пока два пальца входят в меня и изгибаются, задевая место, в которое я теперь влюблена.

Сегодня утром Уэйд не двигается медленно. Не даёт ни секунды передышки, умоляет потерять контроль, умоляет кончить, что я и делаю почти мгновенно, потому что Уэйд Эшби был послан, чтобы вылизывать киски, и у меня с самого начала не было ни единого шанса.

— Святые угодники… Уэйд! — кричу я, сжимая его волосы между пальцев.

Ноги судорожно сжимаются вокруг него, а он зарывается лицом ещё глубже, чтобы не упустить ни одной капли, которую я ему отдаю.

Он нежно целует мой клитор, пока я пытаюсь вспомнить, как правильно дышать. Меня накрывает головокружительная дымка.

Он ухмыляется между моих ног.

— Завтрак чемпионов, и ещё осталось время, — говорит он, поднимаясь и дважды хлопая меня по заднице.

«Это вообще реальная жизнь?»

Аукцион годовалых лошадей перегружает все чувства. Море людей, агентов, владельцев ранчо, корпораций. К концу нашего второго перерыва гул разговоров просто зашкаливает. В этом мире мы мелкая рыбёшка, особенно после того, как так долго находились в стороне от него.

Новый телефон вибрирует в заднем кармане. Я сразу его достаю.

Миссис Поттер: «С ней всё хорошо, она ещё спала, а телефон разрядился. Я оставила ей записку с твоим новым номером, чтобы она знала, что ты ей писала. Зайду позже ещё раз и узнаю, не хочет ли она привести себя в порядок и сходить со мной на рынок».

Я: «Вы просто спасение, спасибо».

Миссис Поттер: «Мне не трудно помочь. Когда-нибудь она всё-таки образумится, дорогая, вот увидишь».

Я: «Очень надеюсь, что вы правы».

Миссис Поттер: «Не сдавайся. Я сообщу тебе, как пройдёт день».

— Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Уэйд, замечая выражение моего лица.

Я так сильно за неё переживаю, что наверняка очевидно.

— Я всё утро пыталась связаться с мамой, но безуспешно. Каждый раз, когда такое происходит, я боюсь худшего. Думаю, что она могла слишком много выпить и удариться головой, оставить включённой плиту и сжечь дом или что могло произойти ещё что-нибудь ужасное. Поэтому я сделала то, что делаю всегда — связалась с её соседкой, миссис Поттер, чтобы передать мой новый номер и убедиться, что с мамой всё хорошо, — говорю я с лёгкой улыбкой.

Уэйд кивает, протягивает руку и заправляет прядь волос мне за ухо. Я поворачиваю лицо к его ладони, уже снова жаждая прикосновения.

Мне невольно интересно, не испытывает ли он где-то внутри ненависти к ней, зная, что родители его лучшего друга погибли из-за пьяного водителя. Если и испытывает, то никак не показывает.

Телефон снова вибрирует, прерывая момент. Я открываю электронное письмо, а затем поворачиваю экран к Уэйду, показывая ему выделенную тему. Я улыбаюсь.

— Кажется, у нас может появиться жокей. И не какой-нибудь. Роуэн Маккой, племянник жокея, который выступал за твоего отца в 2006 году. Он хочет приехать на ранчо и встретиться с нами после того, как мы приобретём годовика, — говорю я Уэйду.

Уэйд кивает, разделяя внимание между мной и цифрами, которые теперь сыплются изо рта аукциониста. Я знаю, что он подсчитывает результаты сегодняшнего дня. Они весь день ведут учёт, чтобы мы могли предположить, за сколько уйдёт Шелест Ветров.