Я выключаю воду и оборачиваю полотенце вокруг талии, стирая пар с зеркала, когда выхожу из душа, и молча разговариваю с мужчиной, которого вижу в отражении.

«Да, она, блядь, идеальна», — мысленно говорю ему. «Во всех отношениях. Но ты не можешь её получить. Не становись ещё одним человеком, который чего-то от неё ждёт. Она нужна тебе для ранчо. Ты не можешь всё испортить».

Я оглядываю ванную и ругаю себя, осознав, что не принёс с собой чистую одежду. Вздыхаю и выхожу из комнаты.

«Ничего такого, чего она раньше не видела».

Когда я выхожу из наполненной паром ванной, Айви лежит в кровати. Волосы уже высохли, сама она уютно устроилась под одеялом, в руке маленький пакетик коричных сердечек, а по гостиничному телевизору идёт «Джон Уик».

— У них есть целый раздел с боевиками, — говорит она, задерживая на мне взгляд ровно настолько, чтобы подразнить.

Хочется сбросить полотенце и показать ей нечто действительно достойное внимания.

— Нужна одежда, — говорю я.

Она кивает и закрывает глаза руками.

— Не буду смотреть. Честное скаутское, — произносит она, и на её губах играет лёгкая улыбка, пока она показывает мне знак мира.

На мгновение у меня отвисает челюсть. На ней нет макияжа, но пухлые губы всё равно остаются самого красивого розового оттенка. Самые соблазнительные губы, которые я когда-либо видел. Мой член мгновенно начинает наливаться, потому что к этому моменту я готов признать — рядом с Айви у меня всегда стоит.

— Сейчас вернусь, — говорю я, хватая боксёры и спортивные штаны.

Я заставляю себя вернуться в ванную и почти полностью прикрываю дверь, зная, что мне понадобится всего минута. Провожу щёткой по волосам, а закончив, запускаю в них руку, чтобы немного растрепать.

Я сбрасываю полотенце и мысленно приказываю члену успокоиться. Он чертовски твёрдый, потому что я представляю, как запускаю руки в волосы Айви, проталкиваю член ей в горло, крепко удерживаю и трахаю в рот, пока сперма не начинает стекать по подбородку. В ней абсолютно всё сводит меня с ума.

«И теперь я, блядь, каменно-твёрдый».

А рука лежит на члене.

Внутри меня продолжается борьба — я приказываю себе просто натянуть боксёры на голое тело, но то, как она закрыла лицо руками, выставило напоказ идеальную грудь, а маленькие затвердевшие вершинки под шелковистой майкой просто, блядь, умоляли втянуть их в рот.

«И теперь я уже дрочу».

— Блядь.

Я решаю позаботиться о себе, прежде чем снова выйти и попытаться смотреть фильм с Айви. Только так я смогу это пережить.

Скрип двери заставляет меня замереть, прекратив движение рукой по члену. Я не поворачиваюсь, лишь поднимаю взгляд и смотрю на неё через плечо в зеркале.

Айви смотрит в ответ. Стоит спокойно, но её дыхание и выражение лица говорят, что она пришла сюда не просто так.

Глава 28

Я наблюдаю, как горло Айви дёргается при сглатывании. Нетрудно понять, что в ванной я, блядь, далеко не закончил.

Я ожидаю, что она отступит, закроет глаза, отойдёт назад, но ничего не происходит. Мы замираем так на время, которое я никогда не смог бы измерить. Я дрочу свой каменно-твёрдый член, стоя к ней спиной совершенно голый, пока она наблюдает за мной в зеркале. Единственный звук — её дыхание, которое учащается, когда она оценивает мой размер и, вероятно, понимает, что я заполню её так, как ещё никто никогда не заполнял.

Дыхание Айви становится всё более поверхностным, пока она не подходит ближе и не останавливается прямо у меня за спиной. Я готовлюсь к чему угодно, но ни на секунду не прекращаю двигать кулаком по члену.

В конце концов, она сюда вошла.

Её нежные руки ложатся мне на плечи и скользят вниз по рукам. В тот момент, когда пальцы касаются моей кожи, я понимаю — обратного пути, блядь, нет. От одного её прикосновения глаза едва не закатываются. Одной рукой я продолжаю дрочить, а другой так сильно сжимаю край столешницы, что костяшки белеют.

— А как же «не буду смотреть»? — ухмыляюсь я ей через зеркало, глядя через плечо.

Из-за моей спины видны только одни её голубые глаза.

Она сглатывает, а следующие слова звучат дрожаще, но всё равно уверенно:

— Правда в том… что я никогда не была скаутом. Даже ни одного не знала, так что, эм… поддерживать их честь для меня ни черта не значит.

«Господи блядь».

Я резко разворачиваюсь и возвышаюсь над ней во весь рост, затем киваю, приказывая посмотреть вниз.

— Тогда признайся. И смотри, блядь, — приказываю я.

Айви делает именно то, что я велю, и опускает взгляд. Язык выскальзывает, чтобы увлажнить нижнюю губу, пока она тяжело дышит передо мной, а затем её глаза снова поднимаются к моим.

— Уэйд… — почти хнычет она.

В этом слышится вопрос, на который я, блядь, более чем готов ответить.