Пока я вожусь с молнией и вытаскиваю застрявшую ткань, мне почти хочется не освобождать её, лишь бы ещё секунду вдыхать запах Айви, но искушение раздеть её побеждает.

Я опускаю молнию до талии, полностью обнажая спину. Нарисованные чернилами лозы танцуют по коже от лопаток вдоль позвоночника, переплетаясь со словами, настолько мелкими, что мне пришлось бы подойти гораздо ближе, чтобы их прочитать.

Лозы плюща.

Они расходятся по копчику и исчезают под чёрными кружевными трусиками, на которые я сейчас никак не могу перестать пялиться.

«Моргни, Уэйд. Моргни».

— Всё? — так мило спрашивает она, что я мгновенно прихожу в себя.

— Ага, — отвечаю я, прочищая горло.

Айви разворачивается, придерживая жёсткий верх платья над полной грудью, и улыбается мне снизу вверх. Каким-то образом мои руки уже лежат на её плечах. Под ними она — тёплая и такая, блядь, мягкая.

Я позволяю взгляду скользить по ней ключица, изгиб уха, пульсирующая жилка, пухлые губы. Когда я наконец добираюсь до глаз, они блестят.

Она улыбается мне.

— Уэйд, мы же договорились, что ты не будешь так на меня смотреть, — говорит она слегка заплетающимся языком, напоминая, сколько выпила.

Слишком много, чтобы я мог прикасаться к ней вот так.

Из-за этого решение провести ладонями вниз по её рукам и отпустить даётся чуть легче.

— Спасибо за помощь, — только и говорит она слишком невинным голосом, прежде чем разворачивается и направляется в ванную.

Вся её шелковистая спина остаётся открытой и буквально кричит мне, что весь вечер под платьем на ней вообще не было лифчика, а затем она исчезает за дверью ванной.

Когда Айви выходит, на ней другая концертная футболка Эрика Чёрча, у которой вырез обрезан так, чтобы она спадала с одного плеча, и те самые маленькие шорты, которые она носит исключительно ради того, чтобы меня мучить. Я уже убрал её чемодан, отогнул одеяло на кровати и поставил воду на прикроватный столик, а сам переоделся в спортивные штаны и улёгся — точнее, втиснулся — на диван у окна.

Горит только лампа возле её кровати.

— Выпей воды перед сном, — говорю ей, пока она снимает резинку с хвоста, и длинные волосы рассыпаются по обнажённым плечам.

Она зевает.

Айви поднимает бутылку, смотрит на неё, затем снова на меня, и внезапно я чувствую себя крайне выставленным напоказ, лежащим на диване без футболки. То, как её глаза голодно путешествуют по моему телу, словно выстрел прямо в пах.

— Обязательно всегда всё контролировать?

Я откидываюсь на диване, чтобы прервать её взгляд, и закидываю руку за голову.

— Просто выпей воду.

— Да, сэр, — отвечает она, не осознавая, что эти слова из её уст со мной делают.

Когда она выключает свет, я почти слышу её улыбку в голосе.

— Спокойной ночи, шеф.

Я чувствую, как напрягается челюсть, пока изо всех сил заставляю себя остаться на диване. Боюсь, ещё немного, и у меня лопнет сухожилие.

Я закрываю глаза и заставляю себя уснуть.

Потому что сон нужен нам обоим. Завтра у неё, скорее всего, будет похмелье, а я буду измотан после целой ночи мыслей о том, как она выглядела, одной рукой придерживая платье, пока очертания идеальной груди были полностью видны.

Я сосредотачиваюсь на её дыхании, пока она засыпает, думая, что оно будет отвлекать меньше, чем образы в голове, но ошибаюсь. Тихие хриплые звуки, которые она издаёт во сне, заставляют меня каменеть в паре метрах от неё.

В Айви Спенсер меня отвлекает абсолютно всё, и я слишком долго изо всех сил с этим боролся.

Просто уже не знаю, сколько сил для борьбы во мне осталось.

Глава 24

— Какой у него номер лота? — спрашивает Уэйд на следующее утро, когда мы входим в первый из десяти рядов открытых конюшен на аукционе годовалых лошадей разведения в Теннесси.

Я быстро открываю список чистокровных лошадей и просматриваю его.

— Пятьсот сорок третий, стойла категории «Book One».

Уэйд кивает. Вокруг море людей, владельцы выводят лошадей в загоны, чтобы потенциальные покупатели могли их осмотреть. Уэйд держит наши каталоги «Book One» и «Book Two».

Я пытаюсь пробиться сквозь туман усталости после того, сколько выпила прошлой ночью, но не знаю, справилась бы без алкоголя.

— По сути, это как драфт НФЛ, — говорит он мне. — Лот пятьсот сорок три, или Шелест Ветров, относится к «Book One». Мы заплатим за него больше миллиона. Но ты права — с его родословной у нас чертовски хорошие шансы на Дерби.

Я киваю.

Обо всём я только слышала и читала в исследованиях, а его знания основаны на личном опыте. Я позволю интуиции направлять меня, буду ориентироваться на ощущения от лошади и её характер.