— Мы закончили. Только счёт, спасибо, — говорю я, когда официантка выпрямляется и забирает тарелку Айви.

— Какая жалость.

Она улыбается мне, пытаясь выглядеть как можно сексуальнее.

— Я порчу тебе всю малину, — хихикает Айви, когда официантка отходит достаточно далеко.

Солнечный свет льётся из окна за её спиной и окружает её словно грёбаный нимб.

Я опускаю взгляд на свой напиток, а затем снова поднимаю его и вижу на её лице самодовольное выражение.

— Ты ведь понимаешь, что она с тобой флиртовала?

— М-м, — безразлично отвечаю я.

— Ты не виноват. В Нэшвилле с женщинами что-то происходит. Все они ищут ковбоя, — замечает Айви.

— Хорошо, что я не ковбой.

— Владелец ранчо тоже считается. На самом деле, думаю, всё дело просто в шляпе. Им всё равно, можешь ты быть хоть налоговым адвокатом, главное — носить джинсы — вот так и таскать с собой шляпу. Тогда ты лакомый кусочек.

Я не пропускаю её замечание. Откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.

— Ты рассматриваешь то, как я выгляжу в джинсах, Беда?

— Ну… я ведь тоже в Нэшвилле, — говорит она, и мой член дёргается.

Взгляд Айви перемещается к моему телефону на столе, который вибрирует уже в третий раз с тех пор, как мы вышли из отеля. И в третий раз подряд грёбаная Жанель.

— У тебя тоже завёлся бывший, который не понимает слова «нет», шеф? — Айви делает ещё один глоток, а затем машинально слизывает немного соли с края бокала.

Одно только это грозит вызвать у меня под грёбаным столом стояк, как у подростка.

Я отвожу взгляд, переворачиваю телефон экраном вниз и снова игнорирую Жанель.

— Небольшой совет: ты можешь оставаться хорошим мужчиной, не жертвуя собственным душевным спокойствием. То хорошее, чему меня научил Брэд. Ты тоже можешь чему-нибудь научиться благодаря Жанель. Перестань считать время, проведённое с ней, потраченным впустую, и воспринимай его как ступень к пониманию того, чего ты хочешь и чего не хочешь. Тебе нужно лишь раз и навсегда установить с ней границу.

Я провожу рукой по волосам и шумно фыркаю.

— Грёбаный ад. Не знал, что к ужину прилагается бесплатная психотерапия.

— Нужно же как-то отрабатывать своё содержание, шеф. — Она улыбается, а затем добавляет: — Итак, мистер владелец ранчо… возвращаемся в отель или у тебя есть другие идеи?

«О да, другие идеи у меня есть. И они говорят, что мне следует держаться подальше от номера настолько долго, насколько вообще возможно».

Я смотрю через дорогу, затем снова на фиолетовые глаза, которыми никак не могу насытиться.

— Любишь Джонни Кэша? — спрашиваю я Айви.

Она широко улыбается.

— А кто его не любит?

— Тогда давай побудем туристами, — говорю я.

Я уже бывал здесь раньше и всё видел, но почему-то рядом с Айви всё ощущается совершенно новым.

Когда мы обходим все туристические места, какие только возможно, дольше всего задерживаясь в Студии B, пока Айви рассказывает мне, как сильно её отец любил Элвиса, и делится несколькими историями о нём — историями, которые, как я неожиданно понимаю, мне действительно хочется услышать, потому что, когда она их рассказывает, мне интересно, — мы наконец возвращаемся в «Омни».

Вот только Айви, похоже, тоже пока не готова подниматься наверх, да и время всего половина десятого. Мы решаем сесть перед огромным камином в вестибюле, и она заявляет, что я должен купить ей выпить, что в итоге превращается ещё в три напитка для неё против одного моего. Мы слушаем живую фортепианную музыку и разговариваем, а я смеюсь над тем, как она танцует, сидя на месте, под сверхмедленную фортепианную версию «Thank God I’m a Country Boy». То, как преувеличенно она двигается, одновременно нелепо и невероятно.

Весь вечер я не могу избавиться от ощущения, что каждый раз, когда мы смотрим друг на друга, словно спрашиваем, кто из нас сдастся первым. Подниматься наверх вместе никогда не будет безопасно, но рано или поздно придётся, иначе мы проснёмся прямо в вестибюле.

К полуночи Айви уже изрядно пьяна. Чертовски забавна, но всё же пьяна. Я узнаю, что у пьяной Айви между мозгом и ртом вообще нет никакого фильтра. Ещё одна её сторона, которую я никогда не ожидал увидеть, но теперь, увидев, понимаю, что она мне нравится.

— Семьдесят восемь долларов! Всего за несколько напитков? — говорит она, разглядывая счёт, который официант кладёт на стол.

— Ты больше не в Лорел-Крик, — говорю я, поднимая стакан и наконец допивая остаток.

Айви прищуривается.

— Знаешь, что я думаю? — спрашивает она.

— Что? — подыгрываю я.

— Думаю, мне нравится Уэйд Эшби за пределами Лорел-Крик.

— Правда? — спрашиваю я.

— Ага, ты такой беззаботный, никто не сваливает на тебя свои проблемы… Я видела, как ты улыбнулся как минимум три раза.

Она произносит слова с таким преувеличением, что я понимаю — у меня и правда сложилась грёбаная репутация.