— Тебе стоит ходить на массаж. К концу дня я вижу, насколько напряжены твои плечи. Не знаю, насколько хорошо у меня получится, но я могла бы попытаться вернуть услугу, — тихо предлагает Айви.

Я вздыхаю.

— Думаю, понадобится намного больше, чем небольшой массаж, чтобы снять тяжесть с моих плеч, — отвечаю я, осознавая, что прозвучало гораздо сильнее как приглашение, чем я собирался.

— О, я знаю, — озорно говорит она.

Я смотрю на неё, а она улыбается от уха до уха.

— Или… знаешь, что помогает снять напряжение?

«Да чтоб меня».

Сейчас она выглядит слишком соблазнительно, чтобы задавать мне такой вопрос.

— Как насчёт небольшой потасовки? Выпустишь пар, капитан Ворчун? — спрашивает она и тут же бросает подушку, попадая мне точно в плечо.

Я моргаю от удивления, а затем понимаю, что она делает.

— Всё, тебе конец, Беда, — рычу я, бросаясь на неё и крепко обхватывая за талию, пока она радостно визжит.

Не успеваю я опомниться, как уже тяну её под себя, полностью запирая маленькое тело своим.

Её смех заразителен, пока я щекочу её, превращая в хнычущую лужицу.

— Пощади… пощади… Уэйд! — хихикает она.

— Значит, ты такая крутая штучка, но стоит мне найти места для щекотки, и ты уже умоляешь о пощаде? Должен сказать, я немного разочарован, что ты так быстро сдалась.

Она отбивается от меня пледом, наш смех заполняет пространство и заставляет её смеяться ещё сильнее. И, блядь, как же приятно смеяться, особенно с ней. Даже с всё ещё слегка травмированной лодыжкой Айви сильная и застаёт меня врасплох. Она опрокидывает меня набок, я падаю на спину, а она оказывается между моих ног.

— На самом деле я никогда не стала бы просить пощады, Уэйд. Всего лишь военная тактика — застать тебя врасплох, чтобы одержать верх. И она сработала, — дразнит она, тяжело и прерывисто дыша, пока волосы щекочут мою грудь через футболку.

Ни один из нас не может отрицать, насколько твёрдый сейчас мой член.

— Может быть, но ты не победишь, Беда. Я вырос, борясь с братьями.

— А я выросла, укрощая лошадей, — парирует она, пытаясь прижать меня к полу.

Я закатываю глаза и изображаю скучающий зевок.

— Ладно, ты заставишь меня по-настоящему постараться? — спрашиваю я.

Она фыркает на мою насмешку, но я обхватываю одной рукой её талию и без усилий переворачиваю, снова прижимая под собой, а другой легко удерживаю оба её запястья над головой.

Наш смех затихает одновременно, и в комнате становится тихо. Потрескивает огонь. Айви смотрит на меня снизу вверх, её щёки раскраснелись, зрачки расширены, розовые губы приоткрыты и будто умоляют.

Единственные звуки в комнате — наше синхронное дыхание и оглушительный стук моего сердца в ушах, пока я мучительно остро осознаю тёплое место между её бёдрами, к которому прижимаюсь. Из моей груди вырывается низкое рычание, пока я борюсь с совестью.

Ангел на одном плече велит остановиться, подняться, отодвинуться, пойти спать — сделать что угодно, прежде чем я совершу ошибку, которую уже не смогу исправить. Но дьявол на другом говорит, что момент — её тело, прижатое к моему, её сладкое дыхание так близко от кончика моего языка — не то, от чего у меня хватит сил отказаться.

Стеклянные голубые глаза Айви опускаются к моим губам в тот же момент, когда она двигает бёдрами и слегка раздвигает ноги, впуская меня, и я совершенно точно понимаю, в этом раунде побеждает дьявол.

— То, как ты сейчас на меня смотришь, — твоя военная тактика? — спрашивает Айви дрожащим голосом.

Я слегка двигаю бёдрами, и с её губ срывается едва слышный стон.

— И как же именно я смотрю? — спрашиваю я, пока пульс бьётся у меня в горле. — Словно хочу узнать, настолько ли ты вкусная, как мне кажется? Словно это единственное, о чём я, блядь, думаю изо дня в день?

— Да… — шепчет она. — Именно так.

Я опускаю голову ещё ниже, мои губы зависают прямо над её, а следующие слова вырываются хрипло и низко, прежде чем я успеваю их остановить.

— Узнай, Айви… Попроси пощады.

Мой взгляд мечется между её глазами и сочными грёбаными губами, которые находятся прямо здесь, так близко. Дыхание Айви становится поверхностным, губы слегка приоткрываются, розовый язык увлажняет их, и я вижу тот самый момент, когда она сдаётся. Её голос настолько тихий, что я едва слышу, но всё-таки слышу.

— Пощади… — шепчет она одновременно с тем, как я опускаю лицо к её.

Мои губы пожирают её без единой капли сомнения — облизывают, пробуют, клеймят. Блядь, как же я хочу её заклеймить. Она такая сладкая, её сахарный запах тает у меня на языке, а жаждущие губы без усилий отвечают моим. Чем глубже мой рот исследует её, тем сильнее колотится сердце. Я слегка отстраняюсь, чтобы провести языком по её пухлой нижней губе, и она хнычет.

— Я был прав. Ты чертовски вкусная, — стону я.