Я забираю миску и ложку, а затем, как могу, разворачиваюсь и обнаруживаю его возвышающимся надо мной. По коже разливается жар, словно лопающиеся на языке конфеты «Шипучка», пока взгляд Уэйда скользит по моему лицу и останавливается на губах.

Его горло дёргается, когда он сглатывает, и на долю секунды я задаюсь вопросом, возможно ли, что он хочет меня так же, как я сейчас хочу его.

Он моргает, а затем молча возвращается на кухню за своим мороженым, пока я позволяю ногам подогнуться, как они умоляли последние три минуты, и опускаюсь на диван.

— Похоже, у нас одинаковые запретные удовольствия, — говорит он, садясь рядом и широко разводя ноги, словно специально, чтобы мучить меня ещё сильнее.

Наверное, беспокойство отражается у меня на лице, потому что он действительно улыбается — впервые я вижу на нём настоящую улыбку.

От неё у меня, мать его, перехватывает дыхание.

— Боевики и мороженое, — с улыбкой поясняет он.

«А. Запретные удовольствия».

Холодное мороженое скользит по горлу, и оно мне необходимо. Здесь слишком, блядь, жарко.

Уэйд больше ничего не говорит, включает «Смертельное оружие», и мы молча едим мороженое.

Я смотрю на термостат на стене рядом со мной. Здесь всего двадцать один градус.

Похоже, проблема во мне.

Думаю, мне нужно выбраться из этой хижины. И побыстрее.

Глава 17

— Какого хрена? — спрашиваю я, распахивая входную дверь перед тремя «не-ангелами», стоящими на моём крыльце.

— А на что похоже? Вечеринка, Сержант. — Джинджер Дэнфорт похлопывает меня по груди и легко проскальзывает мимо, держа в одной руке две бутылки вина.

— Да чтоб меня, — ворчу я, пока следом за ней в дом вваливаются Сиси и Оливия Саттон с бренди и таким количеством закусок, какого нет даже на полках продуктового магазина.

— Айви не смогла прийти на «Воскресенье с сангрией», поэтому мы принесли «Воскресенье с сангрией» к ней.

Джинджер ухмыляется и начинает выгружать на мою столешницу все ингредиенты для сангрии.

— Даже собственного бармена привели. А сегодня добавим изюминку Камиллы Дэнфорт — кокосовый ром, как готовит моя мама.

Она указывает на дверь, и я вижу входящего Нэша с выражением «прости, дружище» на лице.

Айви поднимается с дивана, где мы только что ужинали, и широко улыбается девушкам, словно действительно чертовски рада их видеть. А почему бы и нет? За четыре дня единственным человеком, которого она толком видела, был я. Я стараюсь не показывать раздражения из-за того, что нашему тихому ужину и просмотру «Одиннадцати друзей Оушена» пришёл конец, и забираю свою тарелку.

— Ты не против? — спрашивает Айви.

Её голубые глаза мгновенно замечают перемену в моём настроении.

Я смягчаю взгляд. Она не виновата, что они сюда ворвались.

— Совсем не против, Беда. Тебе не помешает весёлый вечер.

Я похлопываю её по плечу.

Она прекрасно восстанавливается. Уже даже немного наступает на лодыжку и говорит, что та почти не болит, если только не оказывать на неё сильного давления. Я хорошо справлялся с тем, чтобы кормить её, прикладывать к лодыжке лёд и как можно чаще составлять ей компанию, особенно каждую ночь около трёх или четырёх утра, когда она появлялась в моей гостиной в поисках мороженого и боевиков. На третью ночь я уже ждал её с мороженым в руке и включённым «Великим уравнителем».

К счастью, она носила нормальную одежду, в отличие от первой ночи, когда мне потребовалась вся сила воли до последней капли, чтобы не трахнуть её на моём диване всеми возможными способами. Но можете не сомневаться, каждый миллиметр её тела намертво отпечатался у меня в памяти. Её шелковистая мягкая кожа словно умоляла меня облизать каждый её кусочек, грудь поднималась и опускалась с каждым вдохом, затвердевшие соски просили моих прикосновений, а пухлые губы приоткрылись, и розовый кончик языка выскользнул, чтобы увлажнить нижнюю, пока я возвышался над ней. Никогда в жизни меня не охватывало настолько сильное желание овладеть женщиной. Даже не знаю, как мне удалось прийти в себя. Чистая, блядь, сила воли, за которую мне полагалась грёбаная медаль.

— Вы такие милые! — визжит Айви.

— Спасибо, что предупредил, — говорю я Нэшу, возвращаясь на кухню.

— Я сам не знал, что мы делаем, пока не сел в машину, — отвечает он, удивлённо поднимая руки.

Он достаёт нож, чтобы нарезать лимоны, пока Сиси целует его в щёку, а Джинджер и Оливия раскладывают закуски по мискам, чтобы отнести их в гостиную.

— К тому же тебе всё равно не помешает мужской вечер и перерыв от роли домашней сиделки. Когда закончу готовить сангрию, мы пойдём в большой дом смотреть матч «Титанов» с дедом. Я прихватил крафтовое пиво из пивоварни на двадцать первом шоссе.

— Простите, что опоздал. Грёбаная Джемма никогда не может прийти вовремя, — ворчит Коул, влетая через входную дверь.