Я просовываю голову внутрь и оглядываю его чистую и безупречно организованную хижину, на сто процентов соответствующую его характеру. Из винтажных колонок звучит пластинка Тайлера Чайлдерса, а на столешнице стоит наполовину пустой стакан виски медового цвета. В хижине тепло и уютно, на потёртом массивном коричневом кожаном диване и кресле лежат пледы. Что немного меня удивляет. Я не представляла Уэйда человеком, который держит дома пледы.

— Уэйд? — снова зову я, полностью заходя в хижину. — Тук-тук.

Мне не следует здесь находиться, но дверь была открыта, значит, он должен быть где-то поблизости…

Все мысли в моей голове взмывают в воздух, словно пузырьки в бокале только что налитого просекко, когда Уэйд входит в гостиную, обёрнутый лишь полотенцем, низко висящим на его узких бёдрах. Его волнистые волосы мокрые и растрёпанные, несколько прядей касаются лба. Он только что побрился, и его широкая челюсть напрягается, пока он пересекает комнату, а капли воды цепляются за широкие мощные плечи, от которых начинаются гладкие мускулистые руки и грудь. И эта грудь не разочаровывает — словно высеченная из согретого солнцем мрамора, лёгкая дорожка волос тянется вниз к внушительному прессу из шести кубиков, чёрт, может, даже из восьми, и ведёт мой взгляд, словно освещённая взлётная полоса, к глубокой букве V, исчезающей под полотенцем.

Даже его икры огромные и сильные, когда он поворачивается, чтобы перевернуть пластинку. Вся его спина и часть левого плеча покрыты бесцветными татуировками — симфонией чёрного и различных оттенков серого. Я быстро пытаюсь рассмотреть всё, что могу. По поверхности его кожи тянутся ветви деревьев, сквозь них переплетаются какие-то племенные узоры, а вдоль позвоночника одной ровной колонной выбита надпись — «Всё дышит одним и тем же воздухом — зверьё, деревья, человек».

Святые яйца. Работа на ранчо создаёт такое тело? Мне правда стоит заговорить. Сказать хоть что-нибудь. Что угодно. Но я молчу. Вместо этого целых двадцать секунд пожираю глазами неожиданно горячее тело своего босса, прежде чем он вообще замечает моё присутствие.

— Боже, Айви.

Увидев меня, он вздрагивает. На мгновение время замирает, пока мы просто смотрим друг на друга, но Уэйд почти сразу берёт себя в руки.

Он направляется ко мне. Хотя можно было бы ожидать обратного, он ни капли не выглядит смущённым. Впрочем, с таким телом с чего бы ему стесняться? Его тело заставляет меня мечтать, чтобы банные полотенца стали новой официальной формой ковбоев «Сильвер-Пайнс».

Я сглатываю и молюсь, чтобы голос меня не выдал, пока Уэйд проводит рукой по мокрым волосам, берёт со столешницы стакан с виски, стоящий всего на расстоянии вытянутой руки от меня, и осушает его, ни на секунду не отводя от меня глаз.

— Есть причина, по которой ты просто вломилась в мой дом? — говорит он, глотая виски и его челюсть напрягается.

Мой рот приоткрывается.

«Говори, Айви».

— У меня электричество… холодно… его нет, — запинаюсь я. — Пирог.

«Пирог? Пристрелите меня прямо сейчас».

Я прочищаю горло, пока он смотрит на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

— Ты уже была в главном доме? Мама Джо напоила тебя?

Я качаю головой.

— Прости, я просто… замёрзла. У меня нет электричества, я написала тебе, чтобы узнать, можешь ли ты помочь, и я купила пирог.

«Уверена, я только что изобразила пальцами пистолеты. Теперь я хочу умереть».

Я отвожу от него взгляд.

— П-прости, что вломилась.

Я стою в его прихожей, пялясь на этого мужчину и бормоча какую-то бессвязную чушь.

Брови Уэйда хмурятся.

— Не переживай. Я сам виноват, что оставил дверь незапертой, — говорит он совершенно безэмоционально.

«Больно».

— Дай мне пять минут, и я приду.

Он ставит стакан из-под виски в раковину и кивает в сторону задней части хижины.

Я неловко улыбаюсь и поворачиваюсь, чтобы уйти, но мой лоб останавливает меня, врезавшись во всё ещё открытую входную дверь.

— Блядское дерьмо, — ругаюсь я, прижимая ладонь к пульсирующей надбровной дуге.

Может, пол просто разверзнется и проглотит меня целиком? Даже огненные глубины ада были бы лучше, чем стыд от того, что я так усердно пялилась на своего босса, что, мать его, врезалась в дверь. Я всегда была немного неуклюжей, но это уже совершенно новый уровень.

Уэйд оказывается рядом быстрее, чем я успеваю осознать, и хватает меня, пока я держусь за голову и пытаюсь прогнать точки перед глазами.

— Вот именно, дерьмо. Дай посмотреть, — говорит он.

Я цепляюсь за тепло его тела и свежий чистый запах кожи, специй и чего-то ещё. Цитруса? Розы? — пока он осматривает мою голову. Палец приподнимает мой подбородок, и он смотрит мне в глаза. От его прикосновения и близости мои женские части оживают.

— Просто проверяю, нет ли у тебя сотрясения, — говорит он, рассматривая мою травму.