Прошло три месяца с тех пор, как я покинула ранчо «Беллингем» и самого сатану, также известного как Брэд. Раньше я отвечала его сестре Челси и матери, какое-то время я действительно чувствовала себя частью их семьи. Я стараюсь не злиться на них. Я знаю, каким убедительным может быть Брэд, когда чего-то хочет.

Теперь я по большей части провожу дни, игнорируя их всех, если они пытаются со мной связаться. На самом деле мне нужен новый телефон и номер. Мой телефон древний, но это всё, что я могу себе позволить, пока финансовые обязательства всё ещё давят на мои плечи. Поначалу я пыталась заблокировать номер Брэда, но тогда он проявил изобретательность — писал с телефонов родственников или звонил мне со своего ранчо. Я продолжаю убеждать себя, что это ненадолго. Брэд плохо переносит одиночество. Я надеялась, что он найдёт кого-нибудь нового, к кому сможет привязаться, и оставит меня, чёрт возьми, в покое. Пока он не выяснил, где я нахожусь, и я надеюсь, что никогда не выяснит.

Я иду за Натмегом и начинаю вести его к стойлу, в миллионный раз спрашивая себя, как вообще могла поддаться манипуляциям Брэда. Я не просто поддалась — я нырнула в них с головой. Он принц ранчо «Беллингем», представитель «старых денег». Тех самых, что снаружи кажутся утончёнными и аристократичными, но на самом деле это лишь маскировка того, что скрывается под ними.

Хотя в то время я не знала, Брэд — нарцисс до мозга костей. Причём с жестокой стороной, с которой за последние несколько лет я познакомилась очень близко. Я выросла, как и многие другие маленькие девочки, слыша слова — «Никогда не позволяй мужчине плохо с тобой обращаться». И — «Знай себе цену». У меня был замечательный отец, который научил меня быть сильной и смелой. Но всё было настолько расчётливо и происходило так медленно, что я не осознавала, какую эмоциональную власть Брэд обрёл надо мной, пока уже не погрязла в нём — глубоко. Чем сильнее я зависела от него и его ранчо, тем меньше он пытался скрывать свою истинную натуру. Он играл на каждой моей неуверенности и каким-то образом заставил меня поверить, что он — мой лучший и единственный шанс на стабильность и безопасность.

Где-то за те годы, что я провела с Брэдом, я потеряла собственную версию себя — ту, которой меня растили. Оглядываясь назад, теперь я верю, что отец смотрел на меня сверху и помог мне уйти. Когда мужчина, которого я знала с младенчества, мой наставник в Американской ассоциации квотерхорсов и чистокровных лошадей и один из лучших друзей отца, рассказал мне, что «Сильвер-Пайнс» ищет нового тренера, что-то внутри меня сказало:

«Это твой шанс. Воспользуйся им».

Путь сюда был непростым, но я справилась.

И теперь, если мне удастся не дать новому боссу взорваться от чистого, ничем не прикрытого раздражения в течение следующих нескольких месяцев, у меня есть дом и работа, которую я действительно люблю, не говоря уже о прекрасной строчке в резюме, когда придёт время двигаться дальше.

Я вешаю повод и недоуздок на переднюю часть стойла Натмега, закрываю его и со вздохом выдыхаю, глядя на гору за конюшней. Брэд Беллингем сегодня не испортит мне настроение — никто не испортит, потому что Айви Грейс Спенсер собирается тренировать лошадь для Дерби!

Хейден: «Серж выглядит так, будто вот-вот перейдёт в режим перегрузки, пока ждёт тебя. Ходит туда-сюда, разговаривает по телефону и всё такое».

«Лучше поторопись и иди сюда, пока он не передумал искать новую лошадь».

Я улыбаюсь.

Я: «Может, тебе стоит попробовать его обнять. Похоже, ему это нужно».

Хейден: «Я бы хотел сохранить свои руки».

Глава 4

— Мог бы просто обоссать ей лодыжки, Серж. Наверное, было бы проще, чем вкладывать сотни тысяч долларов в лошадь, — самодовольно произносит Хейден, стоя в дверях моего кабинета со скрещёнными на груди руками.

Я знаю его с тринадцати лет, и иногда из-за этого он позволяет себе больше, чем остальные работники в моём штате.

— Мы все знаем правила ранчо. Она неприкосновенна, — добавляет Хейден.

— Да ради всего святого.

Я снимаю шляпу и бросаю её на стол.

— Она не имеет никакого отношения к моему решению, — ворчу я.

У меня совершенно нет терпения на всякую херню. Я уже час обзваниваю отели Нэшвилла, пытаясь забронировать номера. Разумеется, аукцион лошадей проходит в те же выходные, что и Нэшвиллский марафон, поэтому в интернете ничего свободного нет. Я надеюсь, что по телефону мне может повезти. Пока что я остаюсь с пустыми руками в вопросе поездки, которую якобы уже забронировал. Вот почему я никогда ничего не делаю, не обдумав всё как следует.

— Значит, если она не имеет никакого отношения к твоему решению, ты не будешь возражать, если я поведу её роскошную задницу на ужин? Может, в кино? Пообнимаемся на заднем ряду? — ухмыляется Хейден.

Я бросаю на него предостерегающий взгляд. Тот, который он уже хорошо знает.