— Послушай, я знаю, что вы, Спенсеры, способны сами о себе позаботиться, но мы, Эшби, заботимся друг о друге. И однажды, как только ты мне позволишь, я сделаю Эшби и тебя. Если только ты не передумала? Мы можем пожениться прямо сейчас? — спрашивает он уже в десятый раз за последние две недели.

Я приподнимаюсь на носочки и целую его.

— Какой жадный, шеф, — говорю я, пока он целует меня в ответ и смотрит сверху вниз со всей любовью, о которой я только могла мечтать.

— Когда дело касается тебя — всегда, — отвечает он, притягивая моё лицо к своему и целуя в губы.

Тепло разливается по груди, и я просто знаю. Уэйд — само совершенство. Он — всё, чего я когда-либо хотела. Всё, о чём я даже не подозревала, что мне нужно.

В голове звучат слова моего отца.

«Было бы желание — способ найдётся».

Я не могу дождаться, когда начну прокладывать свой путь по жизни вместе с великолепным властным владельцем ранчо, который воспламеняет мою душу.

Думаю, я буду рядом с ним.

Глава 64

Четырнадцать месяцев спустя — первая суббота мая

— Мать твою… Господи, Айви, — стону я, вводя член ей в рот и крепко сжимая волосы под её нарядной бледно-голубой шляпкой-фасинатором10.

— Есть что-то поэтичное в том, как ты давишься моим членом, словно грязная маленькая шлюшка, а платье за две тысячи долларов собралось вокруг твоих колен.

Она стонет, обхватив меня губами, и смотрит на меня из-под шляпки, и от одного такого зрелища я едва не кончаю ей в горло.

В своё оправдание скажу — не было ни единого шанса, что она проведёт весь день в своём платье для Дерби, а я не утащу её куда-нибудь и не трахну. Особенно учитывая, что мы ехали без ребёнка, а она почти все два часа слушала своё грёбаное книжное порно. Не моё хобби, но, блядь, не могу же я просто не обращать на него внимания. Так уж вышло, что я не дотерпел даже до начала скачки, затащил её в туалет и запер за нами дверь.

— Блядь, Беда, ты так отчаянно хочешь, да?

Моя рука скользит по её волосам на затылке, пока я задаю ритм, затем опускается ниже, удерживая её за челюсть, пока она принимает меня глубоко.

Она отрывает губы от моего члена и ухмыляется.

— Да, малыш, но только потому, что ты так вежливо меня просишь.

Я со стоном запрокидываю голову, когда член упирается ей в горло, а она давится им, втягивая меня всё глубже и глубже.

— Блядь, Айви.

Я вижу, как её пальцы находят клитор, а другая рука сжимает мою задницу, ногти впиваются в кожу. Я стону, и из груди вырывается низкий звук, похожий на рычание, потому что забываю, что нам нужно вести себя тихо, чтобы никто нас не услышал. Я поднимаю её за руки, чертовски отчаянно желая трахнуть.

Мои губы сливаются с её в обжигающем поцелуе, а пальцы находят затвердевшие соски. Каким-то образом её тело сводит меня с ума ещё сильнее, чем до беременности, теперь она более округлая и мягкая, и я, блядь, не могу ею насытиться.

Айви стонет и запрокидывает голову, пока мой рот находит по очереди каждую грудь, а средний палец — набухший клитор.

Я размазываю её влагу по нему, обвожу кругами, затем подношу пальцы ко рту и облизываю дочиста.

— Такая чертовски сладкая, — говорю я, прежде чем снова ввести два пальца в её киску, пока она хнычет рядом со мной.

Я не тороплюсь, доводя её до грёбаного безумия, хотя последнее, что у нас есть в сверкающей ванной, — время.

«Да и пошло оно. Я всё равно уделю его ей».

— Уэйд, пожалуйста? — умоляет она.

Я ухмыляюсь, глядя на неё сверху вниз во весь свой рост. Я, блядь, обожаю, когда она умоляет. Живу ради этого.

— Посмотри на себя, Айви. Такая красивая, умоляешь дать тебе мой член. Не смогла продержаться даже один день. Но знаешь что?

Я хватаю её за руку и обхватываю её пальцами свой ствол. Она стонет, почувствовав, насколько я, блядь, твёрдый.

— Я тоже не могу, так что введи мой член в свою красивую киску, пока я окончательно не сошёл с ума.

Её губы скользят по моему плечу, затем поднимаются к уху.

— Разве ты не знаешь, Уэйд? Вести себя так, будто я отчаянно тебя хочу, — просто моя военная тактика.

Маленькой ухмылки на её лице достаточно, чтобы сломить меня. Я вхожу в неё так, блядь, глубоко, что её голова откидывается назад и упирается в зеркало, а глаза трепещут и закрываются.

Я выхожу почти полностью, сжимая её бедро, а затем медленно вхожу обратно, «удерживая в заложниках» темп, о котором она так отчаянно меня просит. Я снова и снова почти полностью погружаюсь в неё, но так и не даю того, что ей нужно. Каблуки впиваются мне в задницу, пока я двигаюсь, и это лишь заставляет меня хотеть мучить её ещё сильнее.

— Уэйд… мне нужно… блядь…

— Что такое, малышка? Закончила вести себя как маленькая избалованная девчонка?

— Пожалуйста…

— Скажи словами, Айви. Скажи мне точно, чего хочешь, и, может быть, я тебе это дам.

Конечно, я знаю, что ей нужно, но хочу услышать слова. Они сводят меня с ума.