И только когда больше не осталось ни советов о зелёных смузи, ни новых трендов по организации дома, когда больше не осталось способов доказать, что она хороший человек, что Валери для неё — гораздо больше, чем просто женщина, вынашивающая ребёнка, что между ними действительно есть что-то настоящее, беспокойные шаги Николь наконец остановились.

Она вытерла вспотевшие ладони о футболку и постаралась, чтобы голос звучал ровно.

— Если у тебя есть несколько минут… я хотела поговорить с тобой о своём подкасте.

— О… Конечно, — сказала Валери, заходя на кухню и принимаясь готовить свой привычный полдник из солёных крекеров. На заднем плане её сыновья успели развязать настоящую войну из-за одной-единственной молодой морковки. Судя по всему, Валери это совершенно не беспокоило. — Знаешь, я давно хотела спросить тебя об этом. Но подумала, что после всего, что произошло, ты, наверное, больше не собираешься заниматься подкастом. Мне даже неловко было поднимать эту тему.

— Я тоже какое-то время так думала. Но потом… ну… я снова начала общаться со старым другом. Мы очень много говорили о подкасте. И я поняла, насколько сильно по нему скучаю. И что не хочу просто дать ему умереть.

Валери кивнула, осторожно откусывая край крекера, пока Николь продолжала:

— Но я хочу, чтобы теперь он был другим. Я хочу говорить о материнстве так, как мы с тобой всегда об этом говорим, если ты понимаешь, о чём я. По-настоящему честно. О том, что никаких гарантий нет. Что всё это бывает страшным, некрасивым. О попытках стать матерью, о решении отказаться от этого, о самом материнстве, о потерях. О том, что почти ничего из этого мы не можем контролировать. И что для каждой женщины всё складывается совершенно по-разному.

Теперь Николь уже ходила кругами. Быстрыми.

— И я подумала… Только, пожалуйста, не чувствуй себя обязанной соглашаться и не думай, что должна ответить прямо сейчас… Может быть, ты бы хотела делать его вместе со мной? Стать соведущей? Ты совершенно спокойно можешь отказаться. Я знаю, что ты очень занята. И к тому же беременна. Но мне кажется, ты подошла бы идеально. Просто ты и я. Рассказываем истории. Разговариваем с другими женщинами, которые пережили что-то, что изменило их навсегда. Которые прошли через ад и вернулись обратно.

Лицо Валери просияло.

— Ничего себе… Я даже не знаю, что сказать. Ты правда уверена, что я подхожу? Я ведь не писательница, не книжный человек… Не знаю, получится ли у меня.

— Ты серьёзно? — к этому моменту Николь, наверное, уже прошла тысяч десять шагов. Большую часть на одном месте. — Ты один из самых интересных людей, которых я когда-либо встречала. Ты замечательная мама. У тебя огромное сердце, и ты такая искренняя, тёплая, открытая. Может, ты сама этого не понимаешь, но я знала это ещё в день нашего знакомства. Ты умеешь рассказывать истории. И делаешь это потрясающе.

Валери засияла. Николь тоже улыбалась. А потом Валери — теперь уже сама расхаживая по комнате — начала засыпать её вопросами. Как они будут записываться? Сколько времени это займёт? Как быть с разницей во времени? Как выбирать гостей? Темы? А вдруг у неё ужасный голос для радио? Они обсудили всё — взволнованно, с восторгом, — пока Валери ловко разнимала разворачивающуюся за её спиной Битву за Последнюю Морковку.

— А что насчёт всей этой техники? — спросила Валери, плюхнувшись на диван после того, как отправила сыновей по комнатам спокойно рассматривать книжки до тех пор, пока не прозвенят их трёхминутные таймеры. — Я у себя на телефоне фотографию нормально обрезать не могу.

— На самом деле всё не так сложно, как кажется. Я сама научилась записывать выпуски, монтировать — вообще всему. Маркетингом и соцсетями тоже занималась сама. Когда разберёшься, это даже становится очень увлекательно. Но даже если у тебя будет время только на запись, этого уже достаточно. Всё остальное я возьму на себя.

Валери кивнула.

— А мне что-нибудь понадобится? Кроме ноутбука?

— Ой! — Николь метнулась к столу, поспешно отсоединяя микрофон и пару студийных наушников. — У меня же почти всё в двух экземплярах осталось с тех времён! Я могу отправить тебе всё это почтой! Или вообще сама прилететь, если ты захочешь. Я просто ужасно воодушевлена. Мы можем сначала просто попробовать — тебе не нужно сразу ни на что соглашаться. Может, начнём с твоей истории? Посмотрим, понравится ли тебе. Посмотрим, как мы звучим вместе.

— Боже мой! Да! Приезжай! — Валери так широко улыбнулась, что Николь едва не расплакалась. — Через неделю, двадцать второго числа, у нас начинается учебный год. Я ещё сверюсь с календарём, но приезжай! Поживи у нас. И оставайся до УЗИ, хорошо? В ближайшие несколько дней, пока мальчики спят или смотрят свои мультики, я ещё смогу выкроить немного времени для работы. Но как только начнётся школа, я вся в твоём распоряжении. Ну… по будням, с половины десятого до двух пятнадцати.

Николь прислонилась к балконной двери и улыбнулась прямо в телефон. Горячее стекло согревало кожу, по которой пробегало приятное покалывание.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда дай мне знать. Я найду билет.