Николь покачала головой и поцеловала его в шею, пока его ладони скользнули под её свитшот. А Квентин, судя по всему, продолжал говорить.

— Хорошо, — сказал Логан, и его пальцы на мгновение напряглись на её рёбрах, прежде чем снова расслабиться. — Тогда утром разберёмся.

Он вытащил наушники и бросил их на диван, не сводя глаз с Николь. Прислонившись к спинке дивана, он заставил её обвить его ногами и поцеловал.

— Угадай, куда я завтра еду? — спросил он.

— Мм… — Она положила ладони ему на грудь и потянула вниз воротник рубашки, пока он крепче сжал её ягодицы. — В Discovery Zone? В Колониальный Уильямсберг? В Музей SPAM?

Он рассмеялся и понёс её на кухню, пока она продолжала перечислять всё новые странные места в духе Логана. Фабрика Ben & Jerry’s. Ранчо Оби-Ван. Канада.

Не выпуская Николь из рук, он достал из холодильника бутылку пива, усадил её на кухонную столешницу и встал между её покачивающимися ногами. Свободной рукой он медленно провёл вверх по её бедру.

— Ещё одна попытка.

— Космический лагерь?

Он ухмыльнулся и покачал головой.

— Чёртов Монтерей.

Николь нахмурилась.

— Надолго?

— На пятнадцать минут? На два дня? Или на всю оставшуюся жизнь?

Логан потянулся к открывалке, лежавшей примерно в футе позади того места, где он усадил Николь, открыл бутылку пива и тяжело вздохнул. Николь расстегнула верхние пуговицы его рубашки и провела носом вдоль его ключицы. Он закрыл глаза.

— Можно я тебе кое-что скажу? — спросил он.

Николь кивнула. Он сделал глоток пива и медленно выдохнул.

— Я, блядь, ненавижу свою работу. Меня до смерти достал Квентин. Меня достал начальник, который только всё усложняет. Который настолько оторвался от реальности и от повседневной работы собственной компании, что способен исчезнуть на несколько месяцев. А потом вдруг, когда понимает, что мы уже почти закрыли сделку на десятки миллионов долларов, звонит мне в полной панике с абсолютно невыполнимой идеей, на реализацию которой нет ни секунды.

Николь положила руки ему на плечи. Попыталась сделать для него то, что он в последнее время всегда делал для неё, когда она нервничала, переживала или была на пределе. Просто касалась его. Медленно разминала пальцами его шею, плечи, спину и слушала.

— До презентации осталось две недели. Наш креатив — просто потрясающий. Я абсолютно в нём уверен. Мы все уверены. За последние пять лет Квентин не написал ни строчки текста, ни разу не прилетел сюда посидеть в собственном офисе и вообще ничего не сделал, чтобы помочь нам выиграть хоть одного клиента. Одно дело — быть оторванным от реальности. Одно дело — быть занозой в заднице. Но теперь он уже реально мешает работать. Он, блядь, сам стал проблемой.

Николь кивнула. Логан допил остатки пива одним большим глотком, распахнул дверцу холодильника и достал ещё одну бутылку.

— Других возможностей такого масштаба у нас в работе сейчас нет. Люди начнут терять работу. Наши лучшие сотрудники уходят. Им всё это надоело. А он даже не хочет смотреть на цифры. Живёт в отрицании. Собрался открывать офис в Лондоне, и я вообще не понимаю зачем. Он просто высосет из агентства все деньги. Нам не нужны тридцать человек в Лондоне. Нам нужно только, чтобы он заткнулся и дал нам спокойно делать свою работу.

— Но ты же знаешь Квентина. — ещё один большой глоток. Ещё один тяжёлый вздох. — Для него всё сводится к престижу. Когда-то он действительно был лучшим. И я знаю, что он креативщик. Знаю, что он не аккаунт-директор. Но он-то должен понимать лучше других: агентство ценят только за ту работу, которую оно делает сейчас. Всем плевать, что семь Супербоулов назад мы были самым крутым агентством в отрасли. Нам нужен этот клиент. Очень нужен.

Логан остановился, зачерпнул огромную горсть сухих хлопьев Fruity Pebbles и отправил их в рот, затем протянул огромную коробку Николь, которая всё это время просто сидела и слушала. Она набрала полную ладонь разноцветных хлопьев и протянула ему. Потом отставила коробку в сторону.

— Если он и здесь вмешается, я даже не знаю, что будет. Хотя знаю одно — он угробит репутацию агентства. И мою тоже. Я не выйду на эту презентацию с каким-то дерьмом. Не выйду. Я не собираюсь выставлять себя идиотом. И не собираюсь сидеть и смотреть, как он сжигает всё дотла. Особенно когда рядом будут стоять я и моя команда.

Николь лишь кивала. Просто слушала.

Он продолжал говорить.

Ещё пятнадцать минут.

Двадцать.

Тридцать.

Он ходил по кухне кругами, жевал свои странные детские хлопья и наконец выговаривался обо всём, что копилось внутри.

Когда он закончил — почти запыхавшийся, уже на середине третьей бутылки пива, раскрасневшийся, влажный от жары и совершенно вымотанный, — он снова встал между ног Николь и закрыл глаза.

— Как ты думаешь, что мне делать? — спросил он.

— Я?

— Да, ты. Ты, наверное, самый умный человек из всех, кого я знаю. Ну… после Дейва.