— Мне ты можешь рассказать всё что угодно, — сказал он. — Мне всё равно некуда спешить. До… вообще никогда, если честно. Ну, может, в середине недели придётся слетать в Атланту. А до этого я совершенно свободен.

Она легонько пнула в его сторону горсть песка.

— Почему у тебя такая ненастоящая работа? Чем ты вообще занимаешься?

— Всё тем же, Николь. Продаю всякую хрень. — он потянулся за её недоеденной булочкой с корицей и откусил кусок. — Продаю всякую херню… и разговариваю с тобой.

— У тебя это отлично получается.

— Знаю, — сказал он.

И какое-то время они просто сидели рядом.

Шумели волны.

Кричали дети.

Свистели спасатели.

И всё же каким-то образом вокруг стояла абсолютная тишина.

День незаметно перетёк в вечер. Они часами бродили по улицам, гуляли, разговаривали и останавливались купить рожки мягкого ванильного мороженого, которое таяло и стекало по их запястьям, усыпанным радужной посыпкой. Они прошлись по фермерскому рынку, порылись в магазине виниловых пластинок, а потом, бесконечно чихая, обошли двухэтажную антикварную лавку, доверху набитую старой одеждой, изъеденной молью, которую никто в здравом уме не захотел бы купить.

К половине восьмого калифорнийское небо превратилось в акварельные мазки кораллового, сиреневого и розового цветов, а медленно опускающееся солнце сияло золотом. Они купили тако в крошечной забегаловке на Пятой улице, нашли самый устойчивый столик из всех, что были свободны, и ещё немного позакатывали друг на друга глаза.

После ужина они неспешно пошли на север через город, перемывая кости креативным директорам, пока окончательно садящееся солнце заливало своим последним волшебным светом потрёпанные бары и закрытые хозяйственные магазины, тянувшиеся вдоль этого странного участка Тихоокеанского шоссе. И к тому времени, как непринуждённые узкие дома с облупившейся краской, теснившиеся на крутых улочках Хермоса-Бич, сменились районом Хилл-Секшен в Манхэттен-Бич — где деревья были идеально подстрижены, дома поражали размерами, а виды казались бесконечными, — уже стемнело.

— Мне ещё совсем немного, — сказала Николь.

Логан кивнул. Каждые несколько метров он оглядывался по сторонам, широко раскрывал глаза и только качал головой. Николь всё пыталась придумать что-нибудь остроумное, чтобы разговор не прерывался, но ничего не приходило в голову. Поэтому остаток пути они просто молча шли рядом, пока она не остановилась. Логан ухмыльнулся.

— Ты смеёшься над моим домом? — спросила она.

— Нет, — ответил он. — Я смеюсь рядом с твоим домом.

Николь огляделась, чувствуя, как теплеют щёки. Перед ней возвышался дом площадью почти в четыреста квадратных метров с белоснежной облицовкой, аккуратной каменной кладкой и огромными панорамными окнами в чёрных рамах. В её спальне наверху всё ещё горел забытый свет, вырисовывая силуэт небольшого столика и двух стульев, стоявших посреди просторного балкона. Из глазурованных кашпо пышно разрастались суккуленты, а над крыльцом висел дизайнерский подвесной светильник из матового стекла и бронзы с масляной патиной.

— Это…

— Скромно? — подсказал он.

— Именно скромно!

— Конечно, — сказал Логан.

Теперь они уже оба смеялись и почти дошли до её двери. Он бросил взгляд на внедорожник, стоявший на подъездной дорожке, обсаженной лавандой.

— У тебя белая машина?

— Эм… да?

Логан снова едва сдержал улыбку.

— Что? Теперь и моя машина кажется тебе смешной?

— Ничего… Забудь.

Они стояли на крыльце, неловко переступая с ноги на ногу.

Небо стало чернильно-чёрным.

Воздух — густым.

А весь их летний день будто всё ещё отражался на переносице Логана тёплым солнечным загаром.

Он держал руки в карманах.

— Может, повторим это в следующую субботу? — спросил он.

Николь кивнула.

Лицо Логана сразу просияло.

А потом Николь вошла домой, выпустила Неро во двор, чтобы он сделал свои дела, оставила грязную посуду до завтра и просто легла на неубранную кровать, изо всех сил стараясь не прокручивать в голове каждую секунду этого дня снова…

И снова.

И снова.

Поставив себе четвёрку с плюсом, она наконец уснула.

12 Лучше надейся

На следующее утро Николь проснулась и увидела пропущенный звонок от Мари, ещё одиннадцать — от Гейба и три длинных сообщения от Логана.

Помнишь ту неудачную пожарную тревогу, когда я посмотрел целиком «Матрицу» на телефоне, а ты все это время надо мной издевалась?

Мне вот стало интересно: ты вообще ее смотрела?

Или просто решила, что фильм плохой, потому что там одни роботы?

Она только что отправила свой ответ, щедро приправленный точками с запятой: «Помню; не смотрела; и да, виноваты роботы», — как у неё скрутило живот.