— Это мой Квартал, — голос Кадры был мягким. — Здесь единственная власть — моя. Если твой друг хотел продавать громоотводы под видом щитов, ему стоило обманывать людей на твоих землях. Хотя, судя по всему, ты не против.

Пульс Сарай забился в такт буравящему взгляду, который Аэлиус устремил на Кадру.

— Тогда вынесем этот вопрос на суд, — холодно произнёс Аэлиус. — У тебя есть месяц, чтобы собрать хоть что-то в поддержку своих домыслов. Если провалишься, будет вынесено соответствующее решение.

Когда взгляд Туллуса остановился на ней, в нём читалось отвращение.

— Что касается твоих действий, будут предъявлены обвинения. Как только Гильдия Металлов подаст петицию, мы поступим в соответствии с законом. — Его глаза говорили: «Как и следовало бы».

В ушах зазвенело, когда оба Тетрарха вышли из дома. Сарай едва могла заставить себя посмотреть на Цисуре. Подруга выглядела так, словно постарела на год, под её глазами залегли новые тени.

Прости, — беззвучно прошептала Сарай. Лицо Цисуре ожесточилось, прежде чем она развернулась и ушла.

Лёгким движением головы Кадра дал знак, и тело Хельвуса бесцеремонно выволокли из дома. Сквозь дыру, пробитую Адмией, были видны отростки его позвоночника.

Четыре года назад её собственный позвоночник, вероятно, выглядел так же — сломанный в стольких местах, что целители ворчали, будто она доставляет больше хлопот, чем стоит. Она осознала, что руки Кадры всё ещё лежат на её плечах. Отстранившись, она прислонилась к стене, чтобы удержаться на ногах, и побрела прочь из дома, пропитанного запахом крови.

Она знала, что закон служит интересам сильных мира сего. Истина и справедливость поминались лишь тогда, когда преступления совершали простые люди. Когда богачи прокладывали себе путь по жизни кровавым следом, в ход шли лишь слова «необходимость» и «выгода». Правосудие было игрой, где побеждал тот, кто умел лучше сочинять сказки в суде и щедрее откупаться от иудексов и стражников. Но она надеялась, что Тетрархия — иная. Ведь если их правители — лишь разные головы одного и того же монстра, тогда у этой земли нет надежды.

Она всё ещё чувствовала пальцы Туллуса на своей шее. Комната, полная Тетрархов и Просителей, и лишь Кадра остановил его.

Тяжесть легла на её плечи. Чёрно-золотые мантии скользнули по коже. Помяни негодяя — и он тут как тут.

— Спасибо, что остановили его, — сказала она хрипло.

Что-то, подозрительно похожее на внутренний конфликт, исказило лицо Кадры и тут же исчезло.

— Возможно, ты пожалеешь об этих словах.

— Потому что теперь я в ещё большей беде, от которой вы не сможете меня защитить? Вы правы. Возможно, было бы лучше, если бы Туллус свернул мне шею. — Она смахнула слёзы. — Это абсурд. Все боялись допросить Хельвуса, были слишком зациклены на богах, чтобы искать осязаемое объяснение, или слишком стремились верить во всё, что он говорит. И хотя Хельвус признался во всём в том, что я Материализовала, Тетрархию больше заботит, что я добыла доказательства незаконным путём, чем то, что эти доказательства значат.

Гнев, спаси меня, я пойду под суд. Через месяц её жизнь может закончиться.

— Если бы только Аэлиус и Туллус не появились, я… — она осеклась, когда в памяти всплыли слова Туллуса: «Я воздаю тебе благодарность за вызов, хотя я ожидал увидеть не это».

Её кровь застыла, глаза поднялись на безмолвного мужчину напротив.

— Аэлиус и Туллус прибыли так быстро, потому что вы их вызвали?

Кадра долго смотрел на неё.

— Да.

— Почему? — она не заботилась о том, что её голос истончился от ужаса.

Он приподнял бровь, молча спрашивая, неужели она до сих пор не понимает. Она отступила, желая, чтобы он заговорил, чтобы развеял тот чудовищный вывод, к которому она пришла, но он оставался неподвижен, его взгляд был наполовину расчётливым, наполовину пустым — и полностью властным.

— Вы позволили мне приехать сюда одной специально, — прошептала она.

— Да.

Истина. С Кадрой не бывает случайностей. Он не посылал никаких гонцов, пока ехал с ней или в разгар хаоса в доме Адмии, а значит, послал за Аэлиусом и Туллусом заранее. Но для того чтобы Кадра предупредил их явиться к Хельвусу, он должен был знать, что Главе Гильдии грозит опасность, а это могло означать только одно…

— Вы знали, — сказала она с осознанием, переходящим в ужас. — Вы знали о железной пыли в скутумах ещё до того, как я это выяснила. Но вам нужны были доказательства. — Вывод кристаллизовался и вонзился в самое сердце. — Поэтому вы отправили меня, зная, что я буду достаточно зла и безрассудна, чтобы вытащить это из головы Хельвуса или Адмии за вас… — она замолчала, чтобы голос не сорвался. — Вы, богом проклятый манипулятор.

Черты лица Кадры были лишены эмоций.

— Предсказывать твои действия — это не манипуляция.

Её кровь закипела. Она даже не могла винить его. Она сделала всё сама.