Скутум перед ней качнулся и с глухим стуком упал на землю. Сарай замерла, когда порошок высыпался наружу. Красновато-коричневый, он искрился в воздухе, и сердце её ушло в пятки. Железная пыль. Дрожь пробежала по всему телу, ноги стали ватными. Почти каждый в Арсамее держал под рукой немного железной пыли на случай, если дрова будут слишком сырыми, или для праздничных костров. Потому что она была крайне горючей.

Это были не боги. Это был Хельвус.

Ещё больше пыли высыпалось из упавшего скутума, крупицы подхватывал ветер. Сарай отшатнулась. Если хоть одна искра попадёт на малейший уголёк, весь дом снова вспыхнет. Она не стала раздумывать. Обогнув руины с тыльной стороны, она сорвала ткань с носа и рта.

— Уходите! Вам всем нужно убираться отсюда! — закричала она, подбегая к тому месту, где Кадра разговаривал с целителем. — Нужно всех эвакуировать! — прохрипела она, чувствуя, как саднит горло. Воротник душил её, как удавка, мантии стало слишком много в этом удушающем зное. — Это место может взорваться снова.

— Покажи мне.

— У нас нет времени! В скутумах железная пыль! Она может вспыхнуть в любую секунду!

Он не медлил ни секунды, его голос прорезал шум толпы, словно топор палача:

— Покинуть территорию. Я хочу, чтобы все отошли на расстояние трёх домов, — приказал он.

Целитель вытянулся по стойке смирно, потащив тело мужа Адмии к ближайшей лошади. Стражники сгоняли зевак прочь, делая последний обход руин.

Кадра повернулся к ней, его лицо стало непроницаемым.

— Сарай…

— Мне нужно добраться до Хельвуса, — выпалила она без предисловий. — Каждый скутум здесь был набит до краёв железной пылью. Все только и твердили о вере и о том, что Адмия, должно быть, дразнила богов, раз заслужила это, но скутумы были неисправны! — Даже от этих слов перехватило дыхание. — Хельвус в опасности. Адмия только что потеряла мужа. Это мотив, а времени на подготовку у неё было предостаточно.

— Я не могу уйти, пока здесь сохраняется опасность. Хельвус, скорее всего, уже мёртв. — Он наклонил голову набок, и в его глазах блеснуло что-то зловещее. — Для тебя же будет лучше, если он мёртв.

Эти слова эхом отдавались в её голове. На долю секунды, отвратительную и долгую, она подумала о том, чтобы оставить всё как есть. Хельвус — не та потеря, о которой стоит горевать.

— Это не имеет значения, — пот застилал ей глаза. — Если он умрёт, всё зло, что он совершил, останется неизвестным и безнаказанным.

— Значит, ты спасёшь его, чтобы затем погубить, — на его лице промелькнула тень усмешки. — Как пожелаешь. Он живёт в четырёх кварталах к северу. Но… — он выглядел мрачнее, чем когда-либо, — ты сама по себе.

— Я знаю.

В нём чувствовалось напряжение, та же нерешительность, что она видела сегодня утром. Она беспокойно переминалась с ноги на ногу, понимая, что он собирается поджечь дом Адмии и сдержать взрывы, пока железная пыль не выгорит дотла.

Она не встретилась с ним взглядом. — Будь осторожен.

На мгновение показалось, что Кадра вот-вот скажет то, что, судя по всему, тяжёлым грузом лежало у него на душе. Но он лишь коротко кивнул. Сарай вскочила на Каэлума и, бросив последний взгляд на разбредающихся стражников и безумца, стоящего перед домом смерти, поскакала на север так, словно за ней гнались все десять кругов ада.

Она считала улицы. Пожалуйста, пусть я успею. Леденящий кровь женский крик донёсся до неё как раз в тот момент, когда она свернула на четвёртую. Ей не пришлось гадать, где дом Хельвуса. Здание размерами соперничало с башней Аэлиуса, и Хельвус счёл уместным позолотить всё, вплоть до дверных ручек, превратив особняк в несуразный золотой слиток.

Стражники Кадры уже были у запертых ворот, с силой обрушивая топоры на решётку. Как они оказались здесь так быстро? Вопрос стал неважен, когда раздался ещё один крик, на этот раз мужской, сопровождаемый звуком, похожим на взрыв. После нескольких ударов ворота поддались. Она влетела внутрь и замерла, когда знакомый удушливый запах ударил ей в ноздри. Кровь.

Хельвус лежал в углу атриума, а пятно алой крови вокруг него всё расширялось. То, что пронзило его, уничтожило левую половину торса, внутренности были вывернуты наружу. Сарай похолодела. Целитель мог восстановить раздавленные органы, но не мог вырастить заново те, что были уничтожены. Адмия отомстила.

Она повернула голову на новый крик. Покрытая сажей женщина, с ожогами, покрывавшими половину торса, отбивалась от стражников Кадры. Сердце Сарай упало. Адмия.

— Проситель Сарай. — Целитель в сером плаще поманил её. — Она в некотором роде в сознании, если вы готовы просканировать её, чтобы восстановить события. Не могу гарантировать, что она не потеряет сознание, как только я начну.

— Конечно, я… — она осеклась, бросив взгляд на тело Хельвуса.

Адмия совершила убийство. И Хельвус, со всеми его преступлениями, был жертвой. И всё же, если он знал, что скутумы Адмии были неисправны, или — что ещё хуже — если неисправны были не только они, то в опасности могли быть и другие.