Сарай упёрлась руками в пол, тяжело дыша от усилия, затраченного на материализацию. В нескольких ярдах раздался предсмертный хрип Хельвуса; его челюсть отвисла в немом ужасе. Глаза дрогнули раз, другой. И закрылись.

Её взгляд метался от неё к Хельвусу в каком-то головокружительном танце. Она заставляла себя встать, объяснить всё, как вдруг оглушительный рык разорвал кладбищенскую тишину атриума:

— Какого чёрта?!

Она споткнулась, пытаясь подняться, и увидела за своей спиной Туллуса, а следом за ним — Хариона.

— Тетрарх Туллус, я могу объяснить…

Его ладонь с треском врезалась ей в лицо, выбивая воздух из лёгких. Она отшатнулась, хватая ртом воздух и прижимая ладонь к горящей щеке.

— Как ты посмела? — выплюнул Туллус, его грубые черты лица побагровели от ярости. Позади него Харион выглядел просто восхищённым происходящим. — Кто дал тебе право материализовать воспоминания?

— Довольно, Туллус. — В дверном проёме появился Аэлиус, а за ним — бледная как полотно Цисуре. Даже не взглянув на Сарай, он щёлкнул пальцами по тем, кто занимался Адмией: — Хватит. Бросьте её в темницу.

Она судорожно вдохнула в панике:

— Погодите, Тетрарх Аэлиус, прошу вас. Адмия определённо виновна в убийстве, но Хельвус совершил ужасное преступление… — Слова замерли на губах, когда он посмотрел на неё.

Куда делся дружелюбный Тетрарх? Перед ней стоял человек с каменным лицом в одеяниях цвета слоновой кости, который, казалось, получил бы удовольствие, просто задушив её.

— Проситель Сарай, вы только что нарушили каждую клятву, данную при облачении, и унизили умирающего человека в его собственном доме, выставив напоказ бредни убийцы, — он выглядел горько разочарованным. — Я всё удивлялся вашей неконтактности. Похоже, Кадра всё-таки добрался до вас.

Она побледнела, тараторя так быстро, что слова сваливались в кучу:

— Хельвус исказил ваше изобретение! Он добавил железную пыль в сердечник, потому что это было дешевле в производстве. Я видела пыль в доме Адмии. Хельвус…

— Для вас — Глава Гильдии Хельвус, — перебил её Туллус, чьи глаза недобро блеснули. — Мы не получали ни одной жалобы на скутумы. То, что вы показали — это заговор с целью очернить его репутацию, и вместо того, чтобы наказать виновную, вы присоединились к ней. — Его голос сочился презрением. — Очевидно, что необученный Проситель может быть хуже, чем полное его отсутствие. Будущие церемонии облачения ощутят последствия ваших действий.

Ужас поглотил её.

— Тетрарх Туллус, я клянусь всеми Высшими Эльсар…

— Ещё слово, и я обвиню вас в клевете.

Кровь отлила от её лица, стекая в безвольные руки, которые дрожали так сильно, что стучали зубы. Это обвинение карало чиновников за ложное обвинение — тысяча ударов кнутом. Верная смерть. Она смотрела с одного Тетрарха на другого, и у неё подкосились ноги. Они ей не верили.

— Сканируйте меня, если должны, — прошептала она. — Прямо сейчас сотни тысяч скутумов…

Рука Туллуса сомкнулась на её горле, и он впечатал её в окровавленную мраморную колонну. Она захрипела, грудная клетка болезненно сдавилась.

— Ты всё ещё не понимаешь своего места, — прорычал он. — Я, чёрт возьми, покажу тебе.

Его пальцы сжались сильнее. Она чувствовала, как перекрывается дыхательное горло. В глазах заплясали чёрные точки. Судорожно скребя ногтями воздух, она пыталась вырваться. Цисуре издала жалобный звук и шагнула вперёд, но Туллус остановил её яростным взглядом.

Этого не может быть. Она ожидала выговора, приняла бы его. Но она ни разу не предвидела такого беспощадного недоверия. Ноги подкосились, но мёртвая хватка Туллуса не давала ей сползти на пол. Лёгкие горели огнём. Она боролась, смутно осознавая, что по атриуму раздаются шаги, и на периферии её гаснущего зрения появилась чья-то фигура.

— Отпусти её, — голос Кадры звучал как запрет. — Сейчас же.

С издевательским смешком Туллус разжал пальцы. Поскользнувшись на крови, она пыталась удержать равновесие и сделать вдох, проигрывая обе битвы, пока Кадра не подхватил её за плечи. Она начала судорожно хватать ртом воздух, потирая саднившее кольцо на шее.

— Каков Тетрарх, таков и Проситель, — прорычал Туллус. — я воздаю тебе благодарность за вызов, хотя я ожидал увидеть не это. Отправил её делать свою грязную работу, Кадра?

У неё на языке вертелось признание, что она, чёрт возьми, сама принимала свои решения, но Кадра сжал её плечо.

— Не грязнее того, чем занимался твой друг, — невозмутимо сказал он, бросив взгляд на труп Хельвуса, который перекладывали на носилки.

Глаза Туллуса сверкнули.

— Нет никаких оснований верить этим обвинениям. Твоя девчонка бредит.

— Тогда у тебя не будет претензий, если я найду основания, разрезав скутум, чтобы проверить, верны ли обвинения.

— Производство скутумов и так замедлилось, а ты хочешь их кромсать? Ты лишишь людей защиты ради своего эго?