Лучшего стража для Аоранской башни было не найти. Презираемый и почитаемый, Гнев занимал противоречивое положение в пантеоне Высших Эльсар. Большинство не видело пользы в милости этого бога в цивилизованном мире. Конечно, эти люди редко задумывались, насколько тонка оболочка цивилизации. Она почувствовала странное родство с этим неземным ликом. В тишине между полночью и рассветом, когда истина жаждет сорваться с языка, она опустилась на колени перед статуей, отчаянно нуждаясь в доверенном лице.

— Помоги мне, — прошептала Сарай. — Я… я неравнодушна к монстру. Я не осудила его, хотя знаю, что Тетрархия жаждет найти хоть какую-то трещину в его броне. Я даже не знаю, можно ли доверять моим воспоминаниям, — её голос дрогнул, — или я настолько полна гнева, что исказила всё вокруг.

Его безумные глаза, казалось, спрашивали, есть ли что-то плохое в самой ярости.

— Большинство сказали бы, что есть. Она поглощает тебя целиком, если слишком долго смотреть в её бездну.

Исправитель Ошибок. Эта мысль внезапно ворвалась ей в голову. Один из древнейших титулов Гнева, происходящий из легенды в Кодексах, которая гласила, что некогда он был Лордом Справедливости. Дав человечеству законы, чтобы помочь им служить друг другу, он стал ожесточённым и разочарованным, когда люди использовали эти же законы для развязывания войн и оправдания зверств. Спустя десятки тысячелетий Справедливость сошла с ума, породив Гнев. Лишь одно из его прежних имён осталось: Исправитель Ошибок. Там, где Справедливость потерпела крах, Гнев исправлял то, на что у закона не хватало мужества.

Ярость, но с мужеством и сдержанностью. Эти слова мягко легли в её сознании. Она сделала неровный вдох, слёзы катились по щекам. Боги никогда не говорили с ней. Не так, как они, судя по всему, говорят с клириками. Но пока она склонялась перед богом гнева, и тишина стирала её смятение, она подумала, что, возможно, они не оставили её окончательно.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Громкий стук в дверь заставил её проснуться.

Выбравшись из постели, Сарай мельком взглянула в окно. Он рано. Луны едва достигли зенита. Её глаза были опухшими, смятение всё ещё было свежим. Она активировала «нихумб» и «зосту», прежде чем отодвинуть засов.

Взгляд Кадры упал на неё и задержался.

— Мы начинаем раньше обычного? — спросила она, глядя на дальнюю стену.

Секундная пауза. — Кто-то причинил тебе боль? — Она в удивлении подняла голову, и его глаза сузились. — Снова Проситель Туллуса?

Сарай боролась с желанием предложить ему подойти к зеркалу. — Зачем я тебе понадобилась? — Она замерла, заметив следы копоти на его мантии. — Была стычка?

Что-то мелькнуло на его лице. — Дом одного из Глав Гильдии.

— Я сейчас спущусь.

На мгновение он заколебался, словно хотел сказать что-то ещё. Мрачные складки залегли у уголков его рта. Затем он ушёл.

Онемев, она поспешно умылась и присоединилась к нему. Их лошади разбрызгивали грязь, пробираясь по улицам. Если только Проситель не обладал талантом к вызову молний или огня, он мало что мог сделать после подобного бедствия, разве что помогать стражникам в спасательных работах. Должно быть, всё очень серьёзно, если он нуждается в её присутствии.

Она почувствовала запах бойни прежде, чем увидела её.

Воздух стал густым и едким, дым застилал дома, словно низкий туман. Масштабы разрушений указывали на катастрофу куда страшнее той, что произошла на окраине девять дней назад. На полпути к улице Кадра спешился и привязал коней, дав понять, что дальше они пойдут пешком. Закрыв нос и рот рукавом, она последовала за ним, вглядываясь в дымовую завесу. Воздух изменился. Сердце ушло в пятки.

Перед ними лежали руины великолепного особняка. Пламя ревело на каждом этаже, несмотря на цепочки стражников, которые, стоя на крышах соседних домов, забрасывали его вёдрами с водой и песком. Сусальное золото кружилось в море летящих искр. Колонна с верхнего этажа опасно покачнулась, затем пробила два перекрытия и с грохотом рухнула на землю — роскошь превращалась в прах.

Покрытый сажей стражник издал стон облегчения, увидев Кадру. — Он здесь! — взревел он поверх треска пламени.

Остальные поспешно спустились с крыш, подальше от дома. Кадра выставил руку перед собой, заставляя Сарай встать за его спину.

— Не дыши слишком глубоко, — предупредил он.

Он поднял ладонь, черты его лица напряглись. Пламя на верхних этажах дрогнуло, его тонкие языки потянулись к нему. Он сделал то же самое другой рукой, и огонь на первом этаже жадно потянулся в его сторону. Медленно, тщательно он сжал каждую протянутую ладонь, притягивая стихию к себе. Огонь повиновался, перекидываясь с дерева и обивки мебели, чтобы подняться перед ним стеной высотой в целый дом.