— Я прекрасно это понимаю! — Сарай боролась с желанием кричать, и Цисуре вздрогнула. — Ты правда думаешь, что я запишу его в Святые из-за одного поступка? Ты…

— Ему так легко манипулировать тобой. Демонстрация праведного гнева или…

— Пожалуйста, просто прекрати.

— Послушай, я…

— Не надо этого говорить, — отрезала Сарай. — Если ты считаешь меня легковерной — пускай. Но не надо объявлять об этом на всю таверну.

— Ты постоянно злишься. — В глазах Цисуре заблестели слёзы. — Это такое разрушительное чувство.

Сарай обхватила голову руками:

— Прости. Я пойду.

— Нет! Просто выслушай меня. — Цисуре шмыгнула носом. — Четыре года назад, видеть тебя… такой… ты не представляешь, как мне было тяжело. Я могла бы выбрать гнев тогда, но я этого не сделала. И я… я присутствовала на одном из судов Тетрарха Аэлиуса. Истец был ужасен, обвинял Тетрархию во всех мыслимых преступлениях. Он даже выхватил клинок. Кадра сжёг бы его заживо, но Тетрарх Аэлиус не поддался на провокацию. Он просто приказал вывести его из зала суда. И я поняла, что это хороший человек, надёжный человек. Но ты не можешь сказать того же о Кадре. Его наследие — это кровь и безобразие. Ты не должна об этом забывать.

— Я не забыла. — Проблема была в том, что ей было всё равно.

Может быть, они с Цисуре не так уж отличались. В какой-то степени она действительно видела в Кадре воплощение той справедливости, о которой мечтала в детстве, при этом болезненно осознавая, что он — могущественный манипулятор. Цисуре видела безопасность в Аэлиусе, потому что он был полной противоположностью Маруса. Сарай подавила стон. Боги, мы же обе не в себе.

— Ты хоть что-нибудь нашла? — робко решилась спросить Цисуре.

Перед глазами всплыли Хельвус и Йовиан. Она покачала головой.

Подруга поморщилась:

— Прошло уже полтора месяца.

— Я стараюсь. Клянусь Умеренностью и Временем, я чувствую, что постарела на год с тех пор, как приехала сюда.

— Ты справишься. Ты всегда была сильной. — Цисуре обняла её. — Найди что-нибудь, чтобы засадить Кадру в шахты, и мы будем горбатиться на этой работе, пока не поседеем.

Тревога пробежала по её спине:

— Ты всё ещё думаешь, что он причастен к смертям Просителей?

— Он монстр. — Цисуре посмотрела на неё так, будто не могла поверить, что Сарай задала этот вопрос. — Это то, что делают монстры.

Когда она ушла, Сарай уставилась в свою тарелку, гадая, не попалась ли она в старую как мир ловушку, решив, что этот монстр может быть другим. Тысячи мимолётных образов пронеслись перед её глазами. Саркастичный, но никогда не оскорбляющий её. Вечно забавляющийся, но редко проявляющий искреннее веселье. Та глубокая, тихая манера, с которой он разговаривал с ней, почти нежная.

— Если бы это было правдой, — прошептала она. — Если бы это было правдой.

За соседним столиком раздался шумный смех, когда компания поднялась, собираясь уходить. Она уже готовилась сделать то же самое, как вдруг один из мужчин похлопал другого по плечу:

— В то же время завтра, Мартинус?

— Почему бы и нет? — Коренастый мужчина с внушительной бородой прихватил с собой круг сыра.

Она замерла. Мартинус. Стражник, который сжёг её записи. «Волосатый, как северянин», — сказал архивариус. Этот человек выглядел так, словно был родом из Арсамеи.

Не раздумывая, она подсела к его столику:

— Стражник Мартинус? У вас найдётся минутка?

— Бывший стражник, — дружелюбно поправил он, а затем, бросив один взгляд на её мантию, низко поклонился, смахивая крошки с туники. — Проситель Сарай, моё почтение.

Она сцепила дрожащие пальцы:

— У меня возникло несколько вопросов по делу, которое было ещё до времён Тетрарха Кадры. Архивариус Секретных Реестров рекомендовал мне обратиться к вам.

Его грудь выпятилась:

— Очень любезно с его стороны. Чем могу помочь?

— Что вам известно о Девушке из Сидранской башни?

Он вздохнул:

— Ах, это расследование, которое стоило мне карьеры. Я слышал, вы не из Эдессы. Она здесь легенда. — Он понизил голос. — Вы Проситель этого Квартала, так что вам не помешает знать: она не мертва.

Сарай напряглась:

— Погодите. Вы знали… — она осеклась, прежде чем выдать себя. — Девушка из Сидранской башни жива?

— Тогда об этом знали лишь несколько стражников и целителей. Всем остальным скормили ту же историю — из процедурных соображений.

— Вы не могли позволить её нападавшему узнать, что она жива.

Он выглядел довольным:

— Именно. Проблема в том, что она не могла вспомнить, как всё произошло, а Тетрарх Отус запретил проводить Сканирование.

Потому что он знал, что той ночью там был Кадра.

— Разве поиск в её воспоминаниях не был самым простым способом найти виновного?

Он покачал головой.