Будь он проклят. Сарай посмотрела на лохмотья матери Ливии, на ящик, к которому та так яростно прижималась, на искорку надежды в её глазах, которую она сама же гасила всякий раз, когда та вспыхивала. Мать, любившая за пределами смерти, которую мир проигнорировал — так же, как Йовиана и Ливию. У Сарай защипало глаза; она обняла женщину, чувствуя костлявые плечи под пальцами, когда похлопывала её по спине.

— Мне жаль, — только и смогла сказать она этой женщине, которую предали во всём. — Мне так жаль.

На обратном пути она молчала. Кадра ехал впереди, принимая её молчание, но не пытаясь его нарушить. А она хотела бы, чтобы он спросил. Ничто из этого не складывалось в единую картину.

Гильдия Металлов была замешана, но как в эту историю вписывался Кадра? У Йовиана и Ливии не было с ним никакой связи, кроме того, что их трупы нашли в его Квартале, а у неё — лишь воспоминание о его голосе, о котором она начинала подозревать: не придумал ли его её собственный треснувший череп в ту ночь?

К тому времени, как они достигли стражников, раздававших суп, у неё раскалывалась голова. Один из них, заметив их, отставил котёл и подбежал:

— Началась забастовка, Тетрарх Кадра. Восемнадцать улиц к северу.

Кадра повернулся к ней:

— Как быстро ты можешь скакать?

Адреналин ударил в кровь:

— Так быстро, как вам нужно.

— Не отставай.

Вцепившись в поводья до побелевших костяшек, она пришпорила Каэлума. Их лошади тяжело дышали, пробираясь по расширяющимся улицам. В воздухе висел дым, с каждой милей становясь всё гуще и царапая горло. Вспоминая шторм, в который она попала с Кадрой, она вознесла богам неистовую мольбу, и её страх усилился, когда жилища вокруг стали крупнее. Они обогнули группу деревьев, и Кадра остановился. Она замерла.

Удача, помилуй.

Впереди возвышался разрушенный дом. На верхних этажах всё ещё тлели угли, стражники Кадры, взобравшись на лестницы, бросали в них вёдра с водой. Снаружи толпились люди, рыдая и крича от боли — их кожа была покрыта ожогами. Дыхание Сарай перехватило, когда из-под обломков показались двое стражников, несущих между собой почерневший труп. Завидев Тетрарха, они опустили тело и подошли.

— Сколько? — Кадра выглядел мрачным.

— Двенадцать погибших, Тетрарх Кадра, — один из стражников вытер вспотевший лоб, размазывая по нему сажу. — Остальные либо на подходе к этому состоянию, либо обожжены так сильно, что мечтают о смерти.

— Отправьте их к целителям и найдите нескольких каменщиков из Гильдии, которые помогут с восстановлением, — Кадра указал на людей, сбившихся вокруг трупа и вывших от горя. — Спросите, где они хотят похоронить своих близких, и помогите им найти временный кров. Воздух густой. Этот шторм ещё не закончился.

Стражники кивнули и скрылись в обугленном здании. Сарай спешилась и закашлялась от дыма, её взгляд приковал скуту, лежащий на боку перед домом. Присев на корточки, она осторожно коснулась жезла — он был холодным.

— Я не понимаю, — она повернулась к Кадре. — Почему он не сработал?

Кадра мрачно оглядел погибших:

— Что ты знаешь о скутах?

— Это стальные жезлы, покрытые защитными рунами, которые Тетрарх Аэлиус нашёл в древних анналах, — её грудь сжалась, когда стражники вынесли ещё одно тело. — Разве они не должны защищать от молний?

Смех Кадры был неприятным, лишённым всякого юмора.

— Ты знаешь, что означают эти руны?

Она в замешательстве покачала головой:

— Я могу прочесть лишь несколько.

Его тень упала на её плечо.

— Позволишь? — Он протянул руку.

Жар от пожарища отступил, сменившись иным, едва уловимым потоком тепла, разлившимся по её коже. Не стоит. Он может почувствовать мои шрамы. Мы на месте трагедии.

И всё же она кивнула. Его большая ладонь накрыла её руку, вторая опустилась на плечо, фиксируя её. Это всегда тревожило Сарай: что человек, настолько погрязший в насилии, способен на такую нежность. Она едва не задохнулась, когда он переплел их пальцы и прижал их к скуту, обводя каждую руну, чтобы показать их смысл.

— «Сила щита, создаваемого этим фулгур скутум, — читал он, — зависит от того, насколько истово те, кто живёт под его защитой, верят в Эльсаров. Молитва спасёт вас. Но сомнение — этот скрытный яд — погубит вас».

Она смотрела на свои дрожащие пальцы, усмирённые его крупными, мозолистыми руками, и потребовалось время, чтобы смысл слов дошёл до сознания. Челюсть Сарай отвисла.

— Щиты работают на вере?

Он отпустил её:

— Так гласят руны.

— Значит, если скуту не сработал… — она осеклась. — Вы не можете говорить это всерьёз.

— Если он не сработал, значит, у обитателей дома было недостаточно веры, — язвительно произнёс он.

— Что-то столь туманное, как вера, не может управлять такими вещами, — она указала на катастрофу вокруг них. — Тогда всем было бы лучше воздвигнуть памятник Лорду Удачи на каждой крыше. Как вера может питать энергией кусок металла?

— И правда, как? — В глазах Кадры вновь вспыхнул тот странный блеск, который она видела рядом с телом Йовиана. Он развернул своего коня обратно к тропе. — Пошли.