— Сарай. — Его голос стал ниже, мягче. Её имя зависло между ними, превратившись в музыку. С бешено колотящимся пульсом она подняла голову, чувствуя, что прыгает в пропасть.

Его взгляд обжигал:

— Ты боишься меня?

Дождь промочил их обоих, но если она, должно быть, напоминала утопшую крысу, то он излучал мощь, контроль. Безопасность. Ту самую, что была в ночь их знакомства, когда она считала его простым магом. И она ответила ему правдой, как и тогда:

— Должна была бы. — Признаться в этом оказалось облегчением. — Мне приходится постоянно напоминать себе, что я должна быть в ужасе.

— Почему? — вопрос прозвучал почти отрывисто.

— Потому что я на самом деле не знаю вас, — прошептала она. — Я не знаю, относитесь ли вы ко мне как к равной, потому что хотите использовать, или потому что действительно видите во мне таковую. — Капля воды скользнула по его скуле, и она прокляла своё желание проследить за её путём.

— А что, если я скажу, что со мной ты в безопасности? — его голос звучал низким хрипом. — Что, если я скажу, что от моих рук ты не пострадаешь?

Дрожащий смешок вырвался у неё:

— Вы опоздали, Кадра.

Увидев, как его лицо замкнулось, она с усталой покорностью выложила самое худшее. У неё не было причин доверять ему и тысяча причин бояться. И всё же…

— Я уже верю вам, — горько произнесла она.

Яростная искра вспыхнула на его лице. Когда она задрожала под тяжестью промокших одежд, она обнаружила, что прижата к нему ещё плотнее, укрытая его плащом, которым он обернул её, словно коконом. Стиснув зубы, она возненавидела себя и возненавидела его, пока внутри росла волна нежелательных чувств: усталость, уют, безопасность.

Ты в безопасности. Она чувствовала правду этих слов, потому что он был не просто штормом. Он был деревом, чьи корни уходили глубоко под пропитанную влагой почву. Незыблемый, непоколебимый. Сын Ур Динье, несущий смерть и, одновременно, ставший её самым яростным защитником.

Завтра она, возможно, снова напомнит себе, что нужно его бояться — там, за пределами защиты этого дерева и его объятий. Но, возможно, не было ничего плохого в том, чтобы принять эту безопасность сегодня.

Последняя крупица сопротивления испарилась. Она расслабилась, прильнув к нему, наблюдая, как небо обрушивает на землю свою ярость. И мучительное тепло, похожее почти на покой, наполнило её, когда он, казалось, сделал то же самое.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Расположенный в кольце нейтральной территории вокруг цитадели Академии, Зал Реестров представлял собой обнесённый стеной комплекс из белого известняка. За главными воротами её встретила искусная статуя Лорда Времени — юноши с тремя лицами: юношеской сладостью прошлого, ожесточённой покорностью настоящего и мрачным истощением будущего. Сочувствуя последнему, Сарай дожидалась Гая, всё ещё не в силах выбросить из головы вчерашний шторм.

Безумие. Её шаги по внутреннему двору становились всё шире. Массовый убийца — сколько смертей она видела собственными глазами? — возможно, тот самый, кто напал на неё, человек, заставивший её сжечь Энниуса заживо на Облачении. И она расслабилась в его объятиях? Я схожу с ума. Привалившись к столбу, она подпрыгнула, обнаружив, что он занят.

Раскинувшись у подножия, маг Телмар помахал ей рукой:

— Проситель Сарай. Вы выглядите ужасно.

В нос с грубой силой ударило зловоние айбеза, и она закашлялась:

— Почему вы на земле?

— Здесь тепло. — Его дыхание превращалось в пар в холодном воздухе.

Боги. Пытаясь сообразить, как поднять мужчину вдвое тяжелее её самой, она вздрогнула, когда он сжал её лодыжку.

— Я в порядке, — он дёргаными движениями указал на свои толстые мантии. — А вот вы — нет.

— Я в порядке. Честно, Телмар, эта дрянь вас убьёт. Есть вина и получше.

— Будучи барменшей, вы жили ярче, чем сейчас, — заметил Телмар, а затем его налитые кровью глаза расширились. — Кадра выпил из вас все соки? Вы выглядите измождённой.

Несколько магов, проходивших мимо, захихикали. Её хрупкий самоконтроль треснул.

— Никто ни из кого ничего не высасывает! — рявкнула она на аудиторию, прежде чем присесть рядом с Телмаром. — Пожалуйста, не кормите слухи.

Он согнулся пополам от смеха, отплёвываясь айбезом. Вздохнув, она хлопнула его ладонью между лопаток:

— Вы будете вести себя тихо и смирно, Проситель Сарай?

— Постараюсь.

— Хорошо. Ничего не меняется, потому что они не меняются. Они никому не подчиняются, но мы кланяемся им. Мы боимся, поэтому кланяемся и заставляем кланяться всех остальных. — Прислонившись к колонне, он закрыл глаза. — Будь они все прокляты. — Через несколько секунд он уже спал.

Она приложила два пальца к его пульсу, чтобы убедиться, что он не в обмороке, прежде чем потащить его вверх по ступенькам в Зал Реестров. Уложив его в ближайшем здании, она повернула его на бок на случай, если его стошнит. Гай появился как раз, когда она закончила.