— Вернись. — Тихий приказ, казалось, погладил её. Он протянул руку в пространство между ними, ставшее внезапно наэлектризованным.

Удар сердца. Второй. Дыхание участилось. В тишине его кабинета, пока мир за пределами башни спал, все границы, казалось, стерлись. Её сдержанность рухнула. Протянувшись в темноту, она вложила свою ладонь в его.

Между одним вдохом и другим его рука легла ей на плечи. Другая подхватила под коленями, притягивая её к себе. Он запустил грубую ладонь в её волосы и прижал её голову к своему плечу.

— Дыши, — приказал он.

Не задумываясь, она так и сделала.

— Хорошо. — Его губы едва коснулись её лба. — Теперь медленно.

Напряжение мгновенно покинуло её. Уткнувшись лицом в его шею, она выдохнула, наслаждаясь его теплом, выдыхая так медленно, что почувствовала себя парящей в невесомости. Его бедра напряглись под ней. Он держался скованно, словно не зная, что делать дальше. Возможно, он и в самом деле не знал. Она даже не понимала, почему он вообще это сделал.

— Я обычно не срываюсь каждые несколько секунд, — прошептала она, уткнувшись в его кожу.

— Я знаю. — Его объятия стали крепче.

Прядь выбилась из её растрёпанной косы, и он небрежно откинул её со лба. Она задалась вопросом, было ли это намеренным движением — словно они оба ждали, кто первым что-то скажет. В слабом лунном свете, пробивающемся сквозь занавески, он выглядел таким же безупречным, как всегда — тёмные волосы касались шеи, мантии не помяты. Но он выглядел изнурённым. Впадины под скулами стали глубже, а в линии челюсти с лёгкой щетиной чувствовалось усталое напряжение.

Он склонил голову к ней. — Кассандана упоминала, что сделала тебе предложение некоторое время назад.

— Сделала, — пробормотала Сарай. — Это было хорошее предложение. Она сказала, что я в опасных водах из-за тебя.

Взгляд Кадры стал непроницаемым.

— И?

— Она не ошиблась.

— Ясно, — сказал он тем же примиренным, слишком мягким голосом. — Ты уедешь сегодня ночью? — Это был не вопрос, а утверждение.

Отбросив осторожность, она положила ладони ему на грудь.

— Я не уеду.

Кадра моргнул, и ей доставило невероятное удовольствие видеть, как он на мгновение потерял самообладание. Его плечи начали расслабляться, медленно, словно он всё ещё не мог поверить, что она не сбежит.

— Почему?

— Как я и сказала Кассандане, это мой изъян характера. — Ей удалось выдавить слабую улыбку. — Я не могу предсказать, как пройдёт завтрашний суд, но я отдам ему всё, что у меня есть.

— Если ничего не сработает, переложи это на меня. — Проведя пальцем под её подбородком, он заставил её поднять голову, их глаза встретились. — Я защищу тебя.

Её глаза защипало от его искренности. Ты даже не знаешь, что они готовятся свергнуть тебя. Это не было простым публичным порицанием. Они уничтожат его.

— Я бы предпочла голову Аэлиуса, — пробормотала она. — Я бы вытянула из него правду через Зондирование.

Что-то мелькнуло в его глазах.

— Возможно, у тебя будет шанс.

— Ты никогда не устаёшь от всего этого? От насилия, от игр?

— Порой.

— Что ты делаешь, когда устаёшь?

— Я пью, — сухо ответил он.

Сарай замерла, вспоминая все те разы, когда находила его с бокалом вина. От него и сегодня пахло вином. Она прищурилась, глядя на тёмный силуэт на столе, похожий на бутылку.

Он и Телмар. Один использовал вино, чтобы сбежать от реальности, другой — чтобы продолжать путь. Она задалась вопросом, знали ли те, кто считал Кадру бесчувственным, что он пьёт в темноте, потому что чувствует тяжесть своих поступков.

— Почему ты вообще пошёл против Аэлиуса и Туллуса? — спросила она. Когда он промолчал, она предположила: — Это из-за Отуса?

Если это было возможно, Кадра стал ещё более напряжённым. Ради Умеренности, он не из тех, кто легко ломается, но, возможно, если она немного приоткроется, он захочет ответить тем же.

Она сделала вдох, чтобы успокоиться.

— Сегодня я разорвала связи с Цисурой. Она настолько под влиянием Аэлиуса, что я боюсь, её уже не вытащить. — Её голос упал до шёпота. — Но, по правде говоря, мы, вероятно, были обречены ещё до этого.

Его глаза наполнились весельем, и она пихнула его локтем в грудь, за что получила тихое ворчание.

— Не пытайся злорадствовать, чёрт возьми. Она была всем, что у меня было. Стать твоим Просителем тоже ни на йоту не помогло нашей дружбе.

— Полагаю, что нет. — Он не выглядел обеспокоенным этим, и она нахмурилась.

— Почему вы двое так сильно ненавидите друг друга? — Её посетила настолько ужасающая мысль, что она замерла на месте. — Вы были связаны…

— Нет, — прорычал он с явным отвращением.

Не зная, что делать с облегчением, нахлынувшим на неё, она сменила тему. — Твоя очередь. Как ты стал Тетрархом?

Он наполнил свой бокал вином. — Ты слышала предположения, что я убил Отуса.